Письма. Часть 1
Шрифт:
У нас в доме неожиданная удача в виде чужой родственницы, [888] временно находящейся у нас. Для дома — порядок, для меня — досуг, — первый за 10 лет. Первое чувство не: «могу писать!», а: «могу ходить!» Во второй же день ее водворения — пешком в Версаль, 15 километров, блаженство. Мой спутник [889] — породистый 18-летний щенок, учит меня всему, чему научился в гимназии (о, многому!) — я его — всему, чему в тетради. (Писанье — ученье, не в жизни же учишься!) Обмениваемся школами. Только я — самоучка. И оба отличные ходоки.
888
Н. М. Андреева, вдова брата писателя Л. Н. Андреева, Всеволода. Прожила в семье Цветаевой несколько месяцев, помогая по хозяйству.
889
Н.
— Сердечное, к большому стыду сильно запозд<алое> спасибо за шоколад. Угощались и угощали.
— Читали ли в Воле России «Попытку комнаты»? [890] Эту вещь осуждает все мое окружение. Что скажете? Действительно ли непонятно? Не могу понять… <…>
1-го августа 1928 г.
Pontaillac, pr`es Royan
Charente Inferieure
Villa Jacqueline
Моя дорогая Анна Антоновна! Получила Вашего рыцаря на берегу Океана, — висит над моим изголовьем, слушая то, чего наверное никогда не слыхал — прилив.
890
Поэма «Попытка комнаты»
Мы здесь две недели, всей семьей плюс дама, полу-чужая, полу-своя, живущая у нас с весны и помогающая мне по хозяйству и с Муром. С<ергей> Я<ковлевич> скоро уезжает обратно, — евразийские дела, мы все остаемся до конца сентября… <…>
…Уехали мы на деньги с моего вечера — был в июне [891] и скорее неудачный: перебила III Моск<овская>. Студия, приехавшая на несколько дней [892] и как раз в тот же день — в единств<енный> раз дававшая «Антония» (Чудо Св<ятого> Антония, Метерлинка). Но все-таки уехали.
891
17 июня. Вступительное слово произнес М. Л. Слоним.
892
Московский драматический театр имени Евг. Вахтангова (бывшая III студия) начал свои гастроли в Париже 12 июня спектаклем Карло Гоцци «Принцесса Турандот» и завершил их 8 июля Комедией еврейского драматурга Аврома Гольдфадена «Колдунья».
Здесь из русских: профессора Карсавин и Лосский с семьями, [893] проф<ессор> Алексеев, [894] П. П. Сувчинский с женой, жена проф<ессора> Завадского с дочерью и внуком, эсеровская, многочисленная семья Мягких [895] и племянник проф<ессора> Завадского, Владик Иванов.. [896] Кроме Лосских и Мягких — всё евразийцы. Но, евразийцы или нет — всех вместе слишком много, скучаю, как никогда — одна <…>
893
Лосский Н. О. — философ. В Понтайяке находились и его сыновья: Владимир, богослов и Борис, историк искусств.
894
Алексеев Н. Н. — философ права.
895
Мягков А. Г. — геолог и инженер. Мягкова В. В., сестра Б. В. Савинкова. Их дети — Геннадий и Лидия
896
Иванов В. Д. — поэт, автор книги «Концы и начала. Попытка эпоса» (Париж, 1930). Сотрудничал в газете «Евразия».
Что наш план о моей осенней поездке? Нечего надеяться? А как хотелось бы провести с Вами несколько дней, в тишине. Парижа я так и не полюбила.
Dunkle Zypressen!
Die Welt ist zu lustig, —
Es wird doch alles vergessen!
Целую Вас нежно, наши все Вас приветствуют.
МЦ. <…>
Понтайяк, 9-го сентября 1928 г.
Дорогая
897
Темные кипарисы! Мир слишком веселый, —
А ведь все будет забыто! (нем.)
В сентябре должен был приехать сюда ко мне один мой молодой (18 л.) друг, чудесный собеседник и ходок. [898] Сентябрь — месяц беседы и ходьбы: беседы на ходу! я так радовалась — и вот — как всегда — чт'o? — несвершение. В последнюю минуту оказалось, что ехать не может, действительно не может, и я бы не поехала. Остался по доброй воле, т. е. долгу, — как я всю жизнь, как Вы всю жизнь — оставались, останемся, оставаться — будем. Так же не поехал на океан, как я не поеду к Вам в Прагу. — Порядок вещей. — Не удивилась совсем и только день горевала, но внутренне — опустошена, ни радости, ни горя, тупость. Ведь я в нем теряю не только его — его-то совсем не теряю! — я себя — с ним, его — со мной, данную констелляцию в данный месяц вечности, на данной точке земного шара.
898
Н. П. Гронский.
Хороший юноша. Понимает всё. Странно (не странно!) что я целый вечер и глубоко в ночь до его приезда (должен был приехать 1-го, ходила на вокзал встречать, возвращаюсь — письмо) напевала:
Beh"ut Dich Gott — es w"ar zu sch"on gewesen —
Beh"ut Dich Gott — es hat nicht sollen sein!
Я все лето мечтала о себе-с-ним, я даже мало писала ему, до того знала, что все это увидит, исходит, присвоит. И вот
899
Храни Тебя Бог, это было бы слишком прекрасно!
Храни Тебя Бог, этому не суждено было быть! (нем.).
«Милый друг, я понадеялась на Вашу линию — пересилила моя. Вы просто оказались в моей колее. Если бы Вы ехали не ко мне, Вы бы приехали.
Вы теряете весь внешний мир, любя меня»
А внешний мир — это и рельсы, и тропинки вдоль виноградников, — и мы на них…
В Медоне мы с ним часто видимся, но — отрывочно, на людях, считаясь с местами и сроками. Здесь бы он увидел меня — одну, единственную меня. Второй раз этого не будет, жизнь не повторяет своих даров — особенно так принимаемых.
Будь я другой — я бы звала его, «либо — либо», и он бы приехал, бросив семью, которая в данный час только им и держится (не денежно, хуже), и был бы у меня сентябрь — только не мой, ибо у той, которая может рвать душу 18-летнего на части, не может быть моего сентября. Был бы чужой сентябрь. — Бог с ним! — Так у меня все-таки — мой.
A celle qu’un jour je vis sur la gr`eve
Et dont le regard est mieux qu’andalou —
Donne un coeur d’enfant pour qu'elle le cr`eve:
— Il faut `a chaqun donner son joujou…
(Баллада Ростана. [901] NB! Юношеская.)
Я знаю, что таких любят, о таких поют, за таких умирают. (Я всю жизнь — с старыми и малыми — поступаю как мать.) Что ж! любви, песни и смерти — во имя — у меня достаточно!
Я — die Liebende, nicht — die Geliebte
. [902]
<900
Той, которую я видел однажды на плоском песчаном берегу
И чей взгляд нежнее, чем у андалузки,
Дай сердце ребенка, чтобы она его растерзала,
Каждому надо дать его игрушку… (фр.).
901
«Баллада о Новом Годе»
902
Любящая, не — возлюбленная (нем.).