Письма
Шрифт:
Мне кажется, для «инсценировки» книга абсолютно не подходит; и передачи мне не понравились — хотя они, безусловно, улучшились. По-моему, Том Бомбадил просто ужасен — а хуже всего вводные замечания ведущего насчет того, что Златеника приходилась ему дочерью (!), а Ива, оказывается, — союзник Мордора (!!) Неужто люди не в состоянии вообразить существ, враждебных людям и хоббитам, что охотятся на них, даже не будучи в союзе с Дьяволом!
176 Из письма к Наоми Митчисон 8 декабря 1955
Мне пришлось выступать со вступительной
От радиопостановок я абсолютно не в восторге. За исключением нескольких деталей, сделаны они, на мой взгляд, из рук вон плохо, даже допуская наличие сценария и уместность всего предприятия (а я этого не допускаю). Однако с именами они хоть сколько-то поработали. На мой взгляд, гном (Глоин, не Гимли, хотя, сдается мне, Гимли будет копией отца — видимо, таковы чьи-то представления о немцах) удался неплохо, хотя и слегка гротескный. Мне «гномы» представляются сродни иудеям: чужаки в родных своих местах, говорят на местном языке, но с акцентом, свойственным их собственному наречию.....
А сейчас вот на меня свалилась докучная докторская диссертация, придется возиться с нею, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь менее полезным.....
Прошу прощения за то, что по-детски забавляюсь с арифметикой, но уж что есть, то есть: нуменорский календарь самую малость точнее григорианского: григорианский в среднем спешит на 26 сек. р.а. /*Per annum (лат.). — ежегодно.*/, а н[уменорский] отстает на 17.2 сек.
177 Из письма к Рейнеру Анвину 8 декабря 1955
[Радиопостановка «Властелина Колец» обсуждалась на Би-би-си в программе «Критики»; 16 ноября У. X. Оден в своем радиовыступлении на тему книги Толкина сказал: «Если книга кому-то не нравится, суждениям этого человека о литературе я в жизни больше доверять не стану». Тем временем Эдвин Мьюир, отрецензировавший «Возвращение Короля» в «Обсервере» за 27 ноября, писал: «Все персонажи — мальчишки, вырядившиеся в одежды взрослых героев.... эти до половой зрелости никогда не дорастут..... Из них едва ли хоть кто-нибудь разбирается в женщинах».]
С мнением «критиков» насчет радиопостановки я согласился; однако меня возмутило другое: признавшись, что никто из них книги не читал, они, видите ли, сосредоточили внимание именно на ней и на мне — включая предположения касательно моей религиозной принадлежности. Оден мне тоже ужасно не понравился — во всяком случае стихи читать он не умеет, поскольку чувством ритма обделен; очень сожалею, что он превратил книгу в «тест на литературный вкус». Ни одно произведение для этой цели не годится; а если попробуешь — так только публику разъяришь. Я был вполне готов к тому, что Роберт Робинсон /*Известный радиокритик.*/ обзовет его в отместку «ярмарочным крикуном». Но, наверное, это все способствует спросу. Моя корреспонденция ныне пополнилась негодующими письмами, в которых бранят и критиков, и постановку. Одна престарелая дама — отчасти прототип «Лобелии», если честно, хотя сама она об этом и не подозревает, — сдается мне, непременно отделала бы Одена (и прочих), окажись они в пределах досягаемости
Надеюсь, что уже на этих каникулах приступлю к разборке «Сильмариллиона»; хотя злая судьба обрушила на меня докторскую диссертацию.....
Чума на Эдвина Мьюира с его затянувшимся подростковым инфантилизмом! В его годы пора бы и поумнеть. Хорошо бы ему послушать, что думают женщины насчет его «способности разбираться в женщинах», особенно в качестве теста на зрелость! Будь он М.А. /*Master of Aits, магистр гуманитарных наук (вторая ученая степень в Оксфордском и Кембриджском университетах).*/, я бы выдвинул его в кандидаты на должность профессора поэзии [1] — воистину сладкая месть!
1. Эта профессорская должность в Оксфорде оставалась вакантной с тех пор, как истек срок пребывания на ней Сесила Дэя Льюиса, и теперь рассматривались кандидатуры преемника. В итоге избрали У. X. Одена.
178 Из письма в «Аллен энд Анвин» 12 декабря 1955
[Содержит упоминание о деревушке Сэрхоул, где Толкин провел несколько лет своего детства.]
Кстати, менять «мистер» на «профессор» нет никакой необходимости. В настоящей оксфордской традиции это вовсе не обращение — по крайней мере, прежде такое было не принято, хотя этот обычай уже просочился из тех мест, где «профессора» — властные домашние царьки и тираны. Держу пари, что без «профессора» я бы не наслушался стольких рассуждений о моем «академизме» и никто не сказал бы: «Шир лежит неподалеку от северного Оксфорда». На самом-то деле Шир — это в некотором роде уорикширская деревенька времен приблизительно Бриллиантового юбилея /*Шестидесятая годовщина правления королевы Виктории (1897 г.).*/, — каковая не менее далека, чем Третья эпоха, от унылого и совершенно безликого нагромождения домов к северу от старого Оксфорда, что даже за почтовый адрес не считается.
179 Из письма к Хью Броугану 14 декабря 1955
[В письме от 4 декабря Броуган упоминал, что его «преследуют кошмары», не проявил ли он глупость или бестактность и не создал ли ложного впечатления при том, что «искренне восхищается великой книгой [Толкина]».]
Долой кошмары! Критику я пережить вполне способен — не то чтобы я чрезмерно зазнался от успеха (оч. неожиданного) «Властелина Колец», — даже когда замечания глупы, или несправедливы, или даже (как я порою склонен заподозрить) отчасти подсказаны недоброжелательством. В противном случае хорош бы я был, при всяческих там милых эпитетах вроде «выхолощенный»! Но ты-то как раз давай волю перу, не стесняйся (до чего ужасно — писать письма людям, с которыми приходится «осторожничать»), — с твоим-то пристальным интересом к моим трудам и чуткостью восприятия.
180 К «мистеру Томпсону» [черновик]
[Письмо к читателю, оставшемуся неизвестным.]
14 января 1956 Мертон-Колледж, Оксфорд
Уважаемый мистер Томпсон!
Большое вам спасибо за ваше любезное, ободряющее письмо. Раз уж я поставил перед собою задачу, самонадеянность которой полностью осознавал с трепетом душевным — а именно возродить для англичан эпическую традицию и даровать им собственную мифологию, — чудесно это, когда тебе говорят, что ты преуспел, по крайней мере в глазах тех, сердце и разум которых доселе не затемнены.