Письма
Шрифт:
Если же Он, как говорят, был простой человек, украшенный Божественною благодатью, то по какой причине Иудеи, убив многих святых мужей, не потерпели ничего подобного, а тем, что претерпели Иудеи за Него, препобеждается всякое сравниваемое с сим страдание? Но очевидно по той причине, что те были святые, а соблаговоливший вочеловечиться есть Единородный Сын Божий.
То самое, что принявшие страдание были не одного и того же достоинства, но что они были рабы, а Сей — Владыка, стало для Иудеев причиною нещадной казни.
Сей есть наследник (Мф.21:38), — сказали делатели винограда и устремились убить наследника, а не подобного им раба, истинного Сына
Почему смирил Себе (Флп.2:8), будучи равен Богу? Почему Бог Сына посла в подобии плоти греха (Рим.8:3)? И почему не уничижаются Пречистые Тайны, когда по видимости они Тело и Кровь человека? Почему изрек: тело же совершил Ми еси (Пс.39:7)? Почему необходимо было иметь и Ему нечто такое, что мог бы принести? Почему же Собственною Своею Кровию искупил пленных? Или почему Господа славы распяли (1 Кор.2:8)? Почему Слово плоть бысть (Ин.1:14)? Почему многочастне и многообразне Отец глаголавый во пророцех, впоследствии глагола в Сыне (Евр.1:1.2)? Или почему Сын преискренне приобщися техже (Евр.2:14)?
Но чтобы, перечисляя все, не обременить твоего слуха, скажу все вместе: когда Бог выражается смиренно, это согласно с домостроительством, полезно, и нимало не вредит Его пречистому достоинству. Простому же человеку говорить что–либо божественное и преестественное есть знак самой крайней дерзости. Царю позволительно говорить и думать о себе скромно; но непозволительно говорить по–царски воину или военачальнику. Итак, если вочеловечившийся был Бог, как и действительно Он Бог, то имеет место и уничижительное; а если Он был простым человеком, то не имеет места высокое.
69. Нилу.
О мудрости Пророка Даниила и отроков.
Вавилоняне, которые надмевались тогда воинскими преимуществами, превозносились победами и величались предсказанием, поразило Божество, соделав пленных отроков не только более мудрыми по сравнению с ними (сравнение возможно между однородными), но и самыми премудрыми.
70. Диакону Иоанну.
На слова: отверглся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или триех свидетелех умирает , и проч. (Евр.10:28).
Когда закон нещадно наказывал неизвинительно согрешивших, снисшедшая благодать, крещением умертвив смертную и страстную жизнь, немедленно как бы чудом каким возродила иную жизнь пакибытием и заповедала доблестною жизнью ослаблять, лучше же сказать, умерщвлять плотские страсти. Но согрешивших и не покаявшихся строго наказывала более самого закона и угрожала им наказаниями; потому что сподобившиеся столь великого дара, возведенные в царское достоинство, и соделавшиеся причастниками Божественных Таин и дарований и потом поддавшись нерадению, достойны большего наказания. И об этом говорит Ап. Павел, изрекая слова, смысл которых желаешь ты узнать. Отверглся кто закона Моисеова, без милосердия, то есть без милости, без прощения и извинения, при двоих или триех свидетелех умирает, то есть побивается камнями. Колико мните горшия сподобится
71. Епископу Исидору.
На слова: блажени миротворцы (Мф.5:9).
Спаситель ублажил миротворцев и возвестил, что сынами Божиими сделаются, во–первых, те, кто пребывает в мире с самими собою и не воздвигает мятежа, но прекращает внутреннюю брань, покоряя тело духу, убеждая низшее быть в рабстве у высшего, в таком рабстве, которое лучше всякой свободы и царской власти; потом — те, кто водворяет мир и в других, живущих в раздоре и с самими собою, и друг с другом.
Но никто не в праве указывать другому в том, чего не имеет сам. Посему удивляюсь ни с чем несравнимой щедрости Божия человеколюбия; потому что Он обещает благие воздаяния не только за труды и пролитие пота, но и за некоторый род наслаждения, так как мир — это верх всего увеселяющего нас, а без него, когда нарушен он войною, ничто радостотворное не будет иметь силы.
Хорошо также сказано, что миротворцы сынове Божии нарекутся; и такая награда назначена за сей подвиг. Поскольку Сам Он, как Истинный Сын, умиротворил все, соделав тело орудием добродетели, людей двоякого рода, то есть уверовавших из Иудеев и уверовавших из язычников, сотворив одним новым человеком, небесное соединив с земным, то справедливо сказал, что делающие по возможности то же самое, будут удостоены того же наименования и возведены в достоинство сыноположения, которое и есть самый высший предел блаженства.
72. Пресвитеру Зосиме.
Отпущение каких грехов давал закон посредством жертв?
Закон или посредством жертв, или посредством милостынь, или посредством очищений давал отпущение грехов только мнимых, а не действительных. Ибо за грехи непростительные он наказывал смертью и впадающих в оные повелевал всячески истреблять, — но не для того, чтобы мы с таковыми поступали также. Ибо он непременно бросает камень в уличенного, <показывая>, что совершать казнь могут только чистые от непростительных грехопадений. Ибо ни с чем не сообразно и слишком жестоко не обращать внимания на многих, впадающих в более тяжкие грехи, но скрывающих их, и побивать камнями учинившего меньший грех, но пойманного в нем.
73. Схоластику Ирону.
Не только того, что не в нашей силе, как думаешь ты, премудрый, но и того, что в нашей силе не возможем мы привести к совершенному окончанию, если не снизойдет к нам великая помощь от Божественного Промысла. Снизойдет же она непременно к тем, которые без уклончивости привнесут от себя все от них зависящее, и не опустят ничего служащего к тому. Ибо помощь сия, побуждающая даже нехотящих, тех, которые хотят и все делают, и употребляют все средства, непременно возведет на самый верх преуспеяния.
74. Пресвитеру Емилиану.
Немалая бывает польза от повествования о весьма великих преуспеяниях. Души спящие возбуждает оно к добродетели, души ленивые делает деятельными, а души, возлюбившие порок, научает стыдиться и приводит к покаянию. Указывая на сие, премудрый Приточник сказал: сотове медовнии словеса добрая (Прит.16:24). Добрыми он называет слова, изрекаемые о благочестии и добродетели, не искусственными украшениями величающиеся, но представляющие собственную красоту добродетели, не на пиитической или риторической колеснице несущиеся, но естественным и богодарованным шагом совершающие свое шествие.