Письмоносец
Шрифт:
— Ну, — говорит Анна-Грета, — за работу!
Все склоняются над своими столами и сортируют письма. Ханс работает так же быстро, как и Каспар, а у Анны-Греты своя скорость.
— Ух ты, — говорит она, — послушайте!
Анна-Грета читает вслух открытку и смеется.
— Лив с Эриком в Непал ездили, а вот тут, смотрите, это от Гудрун, она сейчас в Милане.
Каспар не слушает: он сейчас госслужащий при исполнении своих обязанностей и должен хранить профессиональную тайну. Руск выходит в туалет.
— Так значит, почтовое ведомство нашло ему замену, — понизив
Каспар кивает.
— Ты кого-нибудь знаешь здесь в городе?
Каспар мотает головой.
— Вообще здорово, что ты пойдешь в этот поселок, — говорит Анна-Грета, — я не знаю никого, кто бы там побывал, кроме Руска. София, овцевод, перегородила всю гору колючей проволокой, чтобы ее овцы, а они жутко породистые, не разбежались и не перемешались с другими. Говорят, в этом поселке стоит огромный белый дворец, но кто в нем живет — этого никто не знает.
Руск возвращается и швыряет пачку почты на стол.
— Ах, — говорит Анна-Грета и развязывает почтовый мешок, — новые журналы пришли.
Она вываливает их на стол, они все запечатаны, она отчаянно царапает целлофан, но не может распечатать. Ей приходится сдаться и идти сортировать почту дальше.
В девять часов Ханс и Анна-Грета уходят.
— Иди поспи, — говорит Руск Каспару, — я сейчас поеду.
— Но я не устал.
— Нет, устал. А на лыжах-то ты ходить умеешь?
В детстве Каспар ездил с мамой на лыжный курорт. Они выходили в плохую погоду, и длинная лыжня всегда была в их полном распоряжении. В ясные морозные солнечные дни они сидели на турбазе и пили какао.
Каспар и Руск садятся в почтовую машину, с грохотом выкатывают из городка и поднимаются по узкой горной дороге. Пока еще почти полная темнота, видны только выкрашенные в белый цвет камни, которые отмечают границу между дорогой и пропастью. Но Руск уверенно проходит все повороты, машина выбрасывает из-под колес в темноту грязь, и чем выше они поднимаются, тем сильнее становятся дождь и слякоть.
Нарождается день. Медленно растут горы, и расщелины становятся глубже. Руск резко поворачивает вправо и ударяет по тормозам. Затем он выскакивает, открывает багажник и вытаскивает две пары беговых лыж. Они как будто из старого кино и крепятся прямо к ботинкам железными тросиками.
— Они смазаны, — говорит Руск. — Это лыжи Пера-Апостола, он был почтальоном до меня.
Каспар идет вслед за Руском к изгороди из колючей проволоки. Руск останавливается у калитки, закрывается рукой и набирает код.
Первые полчаса они карабкаются вверх, с лыжами под мышкой, в месиве из грязи и снега. Каспар цепляется за клочки жухлой травы и старается не смотреть вниз. Но вверх смотреть тоже не особенно приятно: видишь только зад Руска и то, с какой быстротой он передвигает свои старые ноги. С Каспара широкими ручьями течет пот, изо рта валят белые облака пара, которые поднимаются вверх и исчезают. Наконец они поднимаются на руках и ползут над краем скалы. И вот они на вершине горы, которая простирается перед ними насколько хватает глаз.
Они подвязывают лыжи, и Каспар пропускает Руска вперед. Самому ему
Руск моргает глазами, резко берет старт и несется над землей. Из-под снега торчат каменные вехи, формой напоминающие пагоды. Справа возвышаются огромные обветренные вершины скал. А еще выше плывут тучи.
Каспару хочется закричать: вот едет почтальон Каспар! Теперь у него тоже есть своя тропка в сети красных маршрутов, связывающих всю страну, да что там — весь мир! Каспара будут ждать с нетерпением, а еще почтальоны всех знают, даже тех, кому ничего не приходит, кроме рекламных листовок и банковских счетов. Он — письмоносец; он приносит вести о важном и неважном, радость и печаль. Он приносит посылки, которые надо открывать аккуратно, и посылки, которые можно бросать. Каспар с гиканьем нагоняет Руска и осматривается в поисках зверей, которые водятся в горах.
Руск поворачивает голову и оглядывается на Каспара. У Руска лицо какое-то странное. Он смотрит невидящими глазами прямо перед собой. Его губы шевелятся, но из них вылетает только едва слышное бормотание. Руск едет быстрее, Каспар что есть духу несется за ним и дает себе обещание по возвращении заняться физкультурой. Вдруг он спотыкается о выступ скалы, его голова оказывается в снегу, а пока он отчаянно пытается подняться, от его рук и ног на снегу отпечатывается ангел.
Каспар едет за Руском, который уже превратился в красное пятнышко вдалеке. К счастью, он останавливается на вершине горы, и Каспар догоняет его. Руск прикладывается к своей фляжке, а потом угощает Каспара. Вершина горы вздымается под самые облака, черная и голая. Отсюда видно, как меняется погода. Кое-где из черно-синих туч сыплет снег, а в других местах облачный покров тонкий. Руск показывает рукой: там вдали, возле вершины другой горы, раскинулся ледник. Оттуда дует холодный ветер. Налево от ледника, на вершине третьей горы — белый дворец.
— А кто там живет?
Руск бросает на Каспара взгляд, пронизывающий его до костей, и качает головой. Каспар чувствует себя маленьким и глупым.
Руск и Каспар съезжают вниз по склону, и их глазам предстает поселок. Раздается выстрел, мимо Каспара со свистом проносятся две пули. Руск тормозит посреди склона, а Каспар плюхается рядом. Руск роется в карманах, вытаскивает более-менее белый платок и машет им.
— В этот поселок редко заходят чужие. Так что лучше сперва предупредить Софию.
Руск продолжает спускаться.
— Мы занесем письма Софии. Всю почту, приходящую в поселок, отдают ей.
Между домами ветра нет. У дома Софии, как и у трех остальных, на крыше растет трава. Зато по обеим сторонам двери у нее стоят мраморные колонны. Каспар смотрит на них, вытаращив глаза.
— София за эти два года заработала много денег, — говорит Руск. — Все хозяйство досталось ей от родителей, но она организовала овцеводство на современный лад.
Руск снимает лыжи возле дома, открывает дверь, разувается и заходит в гостиную. Там нестерпимо жарко. Каспар расшнуровывает ботинки; на полу выложен красивый узор из разных пород дерева.