Пистолет
Шрифт:
У Маста ноги приросли к земле; оскорблены были все его представления о морали. Мало того что сама уловка подлая, но пойти на нее после того, как они по-товарищески разделили опасность! Опасность-то могла оказаться нешуточной. Это не укладывалось у него в голове. И главное, избить обещает! Еще бы, в драке с О'Брайеном шансов у него никаких, ни малейших. Маста переполняло беспомощное негодование.
– Ладно, ты можешь меня избить. И может, изобьешь. Но пистолета у тебя не будет, это я тебе обещаю. Он мой. Я купил его. Отдай.
– Да брось ты, Маст. Смеешься, что ли? Давай-ка мне лучше кобуру и обоймы. На что они тебе без пистолета?
–
О'Брайен, как видно, был того же мнения – он только ухмыльнулся.
– Обзывай сколько влезет. А лучше дай обоймы и кобуру.
– Не дам.
О'Брайен пожал плечами.
– Пожалуйста, достану где-нибудь еще. Главная вещь у меня – пистолет. Слушай, Маст. Я с тобой по-умному хочу договориться. И ты попробуй разберись по-умному. Идет? – О'Брайен растопырил плечи, похлопал по своему новому пистолету, ухмыльнулся и заговорил рассудительно: – Тебе, Маст, этот пистолет не нужен. Зачем тебе пистолет? Ты, можно сказать, боец из задней шеренги, третьего отделения третьего взвода. Обыкновенная пех тура. Я – первый разведчик в моем взводе. Ты знаешь, что это такое? Куда мы ни идем, первым посылают меня, меня и моего напарника, второго разведчика. Мне первому ползти под нули. А если в плен возьмут? Ты видал, какие у ихних офицеров сабли? Знаешь, что они делают с пленными? Напополам их разрубают саблями. А я – первый разведчик. Мне-то он как раз и нужен, пистолет. Может, я благодаря ему когда-нибудь жизнь спасу. Слышь, он, может, мою жизнь спасет, меня спасет. – О'Брайен сделал внушительную паузу, чтобы Маст осознал. – Ты понял, что он значит? Для первого разведчика? – Он опять помолчал. – А тебя если взять: простой окопный боец с образованием. С образованием! Да тебя еще в писари могут взять. Ведь могут. Могут забрать и посадить писарем. Так на что тебе пистолет? – Он замолчал и с силой упер кулаки в бока, закончив свое рассуждение.
Маст слушал его негодуя и изумляясь. О'Брайен в самом деле думал, что имеет право на его, Маста, пистолет. Имеет право отнять пистолет. О'Брайен убедил себя, что он морально нрав в этой бесстыдной краже. Не только прав – еще праведником себя выставляет! И главное, сам в это верит. Маст кипел яростью, он жалел, что он слабее и меньше О'Врайена, не может избить его и отобрать пистолет. Не может.
– Я тебе честно скажу, Маст, – начал опять О'Брайен. – Нет, правда. Я бы дал тебе за него десять долларов, ей-богу, дал бы, да проиграл почти всё в покер. Ну, будь человеком, дай мне кобуру и обоймы.
– Не получишь. – Вдруг Маста осенила мысль, хитрая мысль. Он видел это в кино. Избить О'Брайена он, может, и не изобьет, но почему бы его не перехитрить? Будто бы смирившись с поражением, Маст отступил и повернулся, чтобы подобрать с земли винтовку, которая лежала рядом с винтовкой О'Брайена.
– И не вздумай отнимать, – сказал он. – Только попробуй, заеду тебе прикладом. – Он нагнулся, правой рукой взял винтовку посередине, а левой одновременно поднял с земли большой камень и спрятал за ногу. Потом с подавленным видом отступил.
– Не бойся, –
С улыбкой, уверенный в своем физическом превосходстве, он повернулся к Масту спиной и нагнулся к винтовке.
Маст только того и ждал. Он быстро поднял левую руку и, как ядро, толкнул тяжелый камень через голову О'Брайена в сторону изгороди; потом перехватил винтовку в левую руку и приготовился. Камень грохнулся на каменистый склон, звук его падения долетел до них сквозь шум ветра; О'Брайен вздрогнул, пригнулся и поднял ствол винтовки.
– Что это? – шепнул он.
– Ты тоже слышал? – шепнул Маст. Он тихо ступил вперед, чуть наклонился, протянул правую руку под правый локоть О'Брайена, который держал приклад под мышкой. Маст выдернул пистолет из-за его пояса и попятился.
О'Брайен резко обернулся и ошарашенно уставился на Маста.
– Не подходи, – сказал Маст. – Или получишь пистолетом по черепу. Гад буду. – Он кивнул в ответ на немой вопрос О'Брайена. – Да, это я. Я кинул камень.
О'Брайен медленно повернул большую голову в ту сторону, где упал камень, потом повернул обратно и зелеными глазами уставился на Маста.
– Гад ты паршивый! – с яростью сказал он. Казалось, вот он положит винтовку и кинется на Маста. – Хитрый, пронырливый, паршивый гад! – Но пистолет в руке Маста, готовый обрушиться ему на темя, определенно был слишком большим преимуществом.
– Ну, иди, – совсем уже смело дразнил Маст, видя нерешительность О'Брайена. – Иди, О'Брайен. Тебе нужен мой пистолет, так иди, я тебе дам – в зубы. – Все недавнее возмущение, вся бессильная ярость вскипели в нем снова, и ему захотелось, чтобы О'Брайен действительно подошел и можно было его ударить. О'Брайен лениво выпрямился, поставил винтовку прикладом на землю и облокотился на дуло, всем своим видом пытаясь изобразить безразличие, но ему это плохо удалось.
– Хитрец! – только и сказал он. – Хитрец какой выискался! – Но досаду и удрученность он скрыть не мог. Так недолго был у него пистолет, прижимался к его боку, надежно заткнутый за пояс, а уже стал его собственностью. Это был е г о пистолет, и он уплыл из рук.
– Да уж похитрее тебя, – сказал Маст и позволил себе улыбнуться. – Это точно. А теперь вались на свой пост и дежурь, где тебя поставили, нечего на моем торчать. Ворюга.
– Иди ты, хитрец, знаешь куда, – насмешливо сказал О'Брайен. Однако ушел сам. – Ну, хитрец, берегись теперь, – угрожающе крикнул он издали.
– Поберегусь, – отозвался Маст. – Особенно тебя, и оберегусь.
Довольный, с чувстом прямо-таки физиологической удовлетворенности от того, что пистолет опять при нем, и в то же время не переставая возмущаться выходкой О'Брайена, надругавшегося над всеми его представлениями о морали, Маст любовно потирал пистолет, разглядывал, и снова тихо согревала его эта надежда на спасение, эта маленькая фора, которой не дано бойцу без пистолета, этот лишний шанс уцелеть. При мысли о том, что он едва было не лишился пистолета совсем, на него накатывал ужас. Раза два он двинул взад-вперед затвором, как его учили в армии, чтобы проверить, не остался ли в патроннике патрон, потом загнал в рукоятку тяжеленную обойму и взвесил пистолет на ладони.