Питер
Шрифт:
Через мгновение из другого отсека вынырнул Красин, подсветил себе лучом лицо снизу. Бррр. Жутковатая, грубо вырубленная топором древняя маска. Красин усмехнулся.
— Я был в двигательном отсеке, — сказал он.
— И? — Иван в нетерпении шагнул вперед и напоролся на выступ. Какой-то пульт в сером металле.
— Могу утешить, — сказал Красин. Усмехнулся, коснулся рукой шинели — там, где во внутреннем кармане у него была спрятана фляжка с коньяком. — Если хотите.
— Спасибо, я как-нибудь сам, — отказался Иван. — Что с дизелем?
— Законсервирован.
Иван выдохнул. Ну, слава
— И, на наше счастье, очень основательно. Думаю, даже солярка в баках есть — хотя я бы не рисковал, если честно. С аккумуляторами хуже. За столько лет они должны были совершенно высохнуть. Думаю, мы их даже минимально зарядить не сможем. То есть, электродвигатели для нас бесполезны.
— Ну и что из этого? — Иван повел фонарем левее. Лицо Красина почему-то его пугало. — Дойдем на дизеле, а?
— Хорошая мысль… Осталось только его запустить. Иван провел лучом еще дальше по переборке, потом выше. Дернулся так, что чуть не уронил фонарь. В первый момент ему показалось, что на него смотрит привидение. Суровый седой человек в черной морской пилотке. Иван беззвучно выматерился.
Призрак одного из кронштадских моряков? Потом понял — портрет. «Командир С-189 капитан второго ранга Гаврилин Д.Ж.» — надпись на рамке.
— Так что, командир? — спросил Красин. — Что будем делать? Иван повернулся к моряку.
— Как нам запустить дизель?
Красин пожал плечами. За это движение Иван был готов его сейчас убить. Что, значит, не умеет?! На фига мы сюда вообще приперлись?
— Я знаю об этом только в теории, если честно, — сказал Красин. — Я же не судовой механик, а штурман… к тому же, двадцать лет без практики, сами понимаете. Но вкратце, у нас два варианта: сжатым воздухом или электростартером…
В темноте наверху завозились.
Потом вдруг грохнуло, по обшивке лодки загремело, словно уронили что-то железное. А потом потащили. Лодка покачнулась.
— Палево! — закричали сверху. Иван вскочил, быстро пошел к трапу. На воде под трапом было светлое пятно.
По лестнице скатился Кузнецов, глаза бешеные. Плюх — прямо в пятно.
— Там… там!
— Понятно, — сказал Иван. — Всем вниз, закрыть люки! Бамм. Клац. Потом тишина. И снова: клац.
— Слышите? — спросил Кузнецов. — Там эти птички прилетели. Птеродактили чертовы. Штуки три. Расселись как у себя в гнезде. Что делать, командир?
Иван огляделся. Резиновые морды друзей, стекла окуляров. Кучи неизвестных приборов. Лучи фонарей пляшут в брюхе лодки, отражаются в черной жиже под ногами.
— Работать, — сказал Иван.
В подлодке Иван разрешил снять противогазы — работать в них сложно. Лодка была закрыта во время Катастрофы и после, так что радиоактивной пыли не должно быть. Дозиметр Ивана показывал вполне божеский уровень.
Теперь диггер ждал, пока моряк разродится идеей.
— Конечно! — Красин поднял голову. — Можно прокрутить маховик — в инструкции по консервации говорилось, что так дизель можно случайно запустить… Если случайно можно, то и специально — не проблема. Только холодный он не заработает, наверное.
Дождался. Уже хорошо.
— Так в чем дело? — теперь Иван пожал плечами. — Согреем. Карбидка подойдет?
Они
— Пробуем, — Красин махнул рукой. — Раз, два… взяли!
Иван с усилием крутанул маховик. Давай, давай, пошел, родимый. Маховик поддался. Пошел медленно, внатяг, но пошел. Оно и понятно. Для начала надо разогнать по артериям и венам дизеля загустевшее масло, чтобы оно как следует смазало механизмы. Там еще и в цилиндрах смазка наверняка — как утверждал Красин. Стандартная процедура. Если, конечно, консервировали надолго… А если только на зиму, тогда нам повезло. Если бы Катастрофа случилась летом — можно было бы забыть про дизель. Без консервации он бы давно заржавел намертво.
Дизель чихнул и дернулся. Подчиняясь движению маховика, закрутился коленвал; потянул и толкнул за собой поршни. Густо смазанные застывшим маслом цилиндры нехотя поддались. Поршни двинулись, с силой выдавливая белесое густое масло из патрубков и клапанов. Еще раз. Еще. Не схватилось. Иван крутанул маховик. Но, пошла!
Возни с дизелем оказалась масса. Иногда Иван начинал думать, что все это напрасно, ничего не получится из их затеи…
Заранее продули систему водяного охлаждения и трубопроводы, чтобы удалить остатки консервирующего масла. Все работает. Единственное, соляра в баках передержанная, выпал мощный осадок — профильтровать его нет никакой возможности.
Выход предложил Кузнецов — Иван удивился простоте решения.
Взяли резиновый шланг и бросили в бак сверху. Более легкие фракции остались вверху, а вся грязь — внизу бака. Шланг подсоединили к трубопроводу. Ручным насосом подкачали солярку. Ручным же пустили масло. Черт его знает, что с ним… Впрочем выбирать не приходится,
Дизель чихнул.
Иван подумал: ну все — опять заново.
Ну, же. Ну!
Пот тек у Кузнецова по выпачканному маслом лбу, заливал глаза. Все перемазались в этой железной коробке по уши.
Еще раз.
Не схватилось…
— По моей команде, — сказал Красин. Бывший штурман преобразился. Вместо алкоголика перед ними был настоящий командир. Мандела ручным насосом пытался откачать за борт воду из лодки.
— Есть, по команде — сказал Иван.
Красин глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Лихорадочный блеск глаз… Ну, морская душа, выручай.
— Давай! — и дал отмашку.
Иван крутанул, Кузнецов крутанул. Дизель дернулся, чихнул, и вдруг — пауза — выстрелил! Задергался, точно в судорогах. Несколько раз неровно отсчитал удары… Сердце Ивана замерло, он ждал, практически не дыша… Ну, давай же, прошу тебя, давай!
Румм-румм-румм-румм.
Офигительный звук. Иван выдохнул.
Получилось!
Чувствуя ногами вибрацию корпуса лодки, Иван стоял и не верил. Они это сделали. Подводная лодка спустя двадцать лет вышла в свой последний боевой поход. И плевать, что балластные цистерны заварены и из штатного оборудования мало что работает.
Уходим под воду в нейтральной воде, Мы можем по году… А можем по два.Красин смотрел на диггера и улыбался…