Питер
Шрифт:
— Ушел, — сказал Мемов, провел пальцем по губам — вправо, влево. Губы были сухие и растрескавшиеся. А все нервы, нервы. — Сукин сын. Убил Орлова и ушел. Сейчас он где? На Садовой-Сенной?
— Скорее всего, — Сазонов опять подошел к слоникам. Мемов с трудом подавил желание одернуть его. Успокойся.
— Нужно понять, что он будет делать.
— Думаю, он пойдет на Ваську.
Мемов кивнул.
— Если он туда доберется, мы получим маленькую гражданскую войну. Василеостровцы бредят своей независимостью. А тут герой, вернувшийся из мертвых.
— Ага, —
Поднял слоника и изобразил им в воздухе скакуна. Тык-дык, тык-дык.
Придурок, подумал генерал почти с ненавистью.
Тык-дык, тык-дык. Скачет слоник.
— Оставь, пожалуйста, игрушку в покое, — генерал повысил голос. Сазонов шутливо отсалютовал. Слоник вернулся на место. — И слушай.
Мемов прошелся по кабинету. Остановился перед той, старой картой, что видел еще Иван — Альянс, Веган, цветные булавки. И мрачное будущее. А я ведь сказал ему правду, подумал генерал. Только Иван все равно не поверил…
А когда поверит, будет поздно. Война уже начнется.
— Перекроем все станции Альянса. Объявим розыск и награду за его голову. В конце концов, мы всегда можем назначить его военным преступником. Это срабатывало раньше, сработает и сейчас. Тогда Меркулова будут искать еще и придурки из мирового совета метро. Так, что еще- Главное, чтобы Иван не попал на Василеостровскую… Я приказал усилить охрану станций.
— Патрулей мало, — сказал Сазонов.
— Что ты имеешь в виду?
Сазонов с улыбкой покачал головой. Чему он радуется, интересно? — подумал Мемов с раздражением. Четыре трупа за день, из них один случайный прохожий, а он радуется.
— Он может найти другой ход на Ваську. Я с ним работал, не забывайте, генерал. Иван отличный диггер.
Мемов заложил руки за спину, качнулся с носка на пятку и обратно. Помолчал. Наконец поднял голову и посмотрел на Сазонова:
— И что ты предлагаешь? Сазонов улыбнулся.
— Руби кабеля! Сворачивай!
— Давай, давай, живее. И тщательнее работаем, тщательнее! — подбадривал капитан солдат.
Ручка привода ходила вверх-вниз. Огромная квадратная гермодверь, медленно, величественно сдвинулась и начала неторопливо, по миллиметру, закрываться.
— Не укладываемся в норматив, Фенченко! — крикнул он одному из солдат. — Что ты будешь делать, если угроза наводнения, а? Оно тебя ждать не станет. Работай ручкой, работай. Туда-сюда, туда-сюда. Навыки-то есть? Каждую ночь ведь тренируешься!
Солдаты хохотали. Гермодверь медленно, неумолимо вставала поперек туннеля, наглухо закрывая путь.
— Солдатик, что же это делается? Что же это, а?!
Караванщица, ехавшая на Василеостровскую с мужем и грузом тканей, подбежала к командиру.
— Блокада, — сухо сказал «солдатик», которому минул уже четвертый десяток. — Поворачивайте на Адмиралку, мадам, здесь больше прохода не будет. — Он помолчал и добавил: — Угроза затопления, ясно?
Он вернулся к солдатам. Давай, давай. Те уже соревновались, кто лучше сделает «вверх-вниз». Гермодверь
— Будем васькиных голодом морить, — сказал он сержанту. Помолчал, наконец осознав сам, что на самом деле происходит. — Совсем долбанулись наши начальники. Детей-то за что?
Известия о блокаде Василеостровской достигли ушей Ивана на следующий день. К этому времени заговорщики собрались на Сенной, в снятой на время гостиничной комнате. Дороговато, но уединение важнее.
Садовая-Сенная-Спасская не выдает Альянсу преступников.
А если хорошенько заплатить, то Садовая-Спасская дает возможность преступникам даже сделать один телефонный звонок.
— У аппарата.
Иван медленно сказал:
— Что это значит, генерал?
— Я просил тебя не убивать Орлова, — сказал Мемов. Голос был усталый. — Зачем?
— Что? — Иван замолчал. Вот как все повернулось.
— Никаких переговоров не будет, Иван. Ты теперь убийца и террорист, а с убийцами и террористами переговоров мы не ведем. Как и с военными преступниками. И если честно… — Генерал помолчал. — Ты меня сильно разочаровал, Иван.
— Василеостровская на самообеспечении протянет примерно месяц, — сказал профессор, когда все собрались. — То есть запасы продуктов у наших есть на месяц-полтора, это стандартно. Существует неприкосновенный запас консервов на случай затопления туннелей. Есть запасы карбида и сухого спирта дли ламп и готовки еды — правда, думаю, за время войны с Восстанием эти запасы несколько уменьшились… Что еще? Питьевая вода в баках — есть. Основная проблема, как понимаю: свет. Аккумуляторов хватит от силы на неделю. А без электрического освещения погибнут общинные плантации. Уменьшение рациона. Анемия. Болезни. Цинга. Сложная, в общем, ситуация.
— Да уж, — Уберфюрер почесал затылок. Миша сидел потерянный.
Таня, подумал Иван.
Таня.
Я все испортил.
— Черт! — Иван мотанул головой, прошелся по комнате туда и обратно. Перед ним расступались.
Развернувшись, со всей дури хлопнул ладонью по столу. Ай! Кости обожгло. Боль была яркая и жестокая, она провентилировала голову, словно мощным воздушным потоком. Иван остановился. Сел на койку. Так, криками горю не поможешь. Думай.
— Иван!
— Ничего, — буркнул он. — Ничего. Все в порядке.
Он лег на койку лицом к стене. Думай, Иван. Думай. Василеостровской нужен свет.
Где взять электричество?
Где, мать вашу за ногу, мне взять электричество?!
Чтобы сэкономить патроны, они теперь снимали койки в дешевой гостинице на Садовой. Комнат как таковых здесь не было, спальные места отделялись друг от друга плотными занавесками грязно-бежевого цвета. И, что интересно, занавески иногда даже стирали. Иван лежал на койке и изучал фактуру ткани. Ниточку за ниточкой, каждое переплетение. И так час за часом. Вставал редко, только по нужде или попить воды.