Питер
Шрифт:
— Але, оп!
Иван помолчал. Ну, блин. Шантажисты чёртовы.
— Ладно, уговорил. Но одно условие: делать всё, что я скажу. И как я скажу. Беспрекословно. Согласен?
— Идёт, — сказал Звездочёт.
В руке у него был тепловизор — починенный и работающий.
Они снова сидели в том учебном классе, где начинали планировать экспедицию. Только теперь у доски стоял не Звездочёт, а Иван.
— Теперь коротко о том, с кем нам, возможно, предстоит столкнуться на поверхности, — сказал Иван. — Первое: собаки Павлова. Впрочем,
— Кондуктор. Встречается редко, лучше обойти стороной. Он не особо обращает внимание на людей… но всё равно, лучше с ним не пересекаться.
— Дальше. Голодный Солдат — этот обычно встречается в бывших воинских частях, складах и прочем армейском. Не всегда именно там, но в театре или церкви пока замечен не был. Не знаю, почему. Если встретиться с ним лоб в лоб, очень опасен. Но вообще, его можно отвлечь, принести жертву… Когда знаешь объект, можно заранее «сделать филина» — то есть проследить за объектом с какой-нибудь высокой точки. Потом сделать вроде отвлекающей заначки: тушёнка, старые консервы — можно просроченные, похоже, ботулизм его не пугает — и, лучше всего, сигареты. И вот на эту нычку он ведется, как последний салага. И тогда полчаса минимум у нас есть. Вне объектов Солдат встречается редко, практически никогда.
— А Блокадник? — подал голос Звездочёт. Все зашевелились. Поднялся шум.
Иван помолчал. Когда-то он так же жадно выспрашивал Косолапого об этих тварях.
«Привет, Иван». Голос, от которого мороз по коже.
— Блокадник — это диггерский фольклор, — сказал Иван. Шум стих. — Никто их не видел. А кто видел — ничего не рассказывает. Потому что не вернулись. Как-то так. Ещё вопросы?
Звездочёт изогнул бровь.
— Но они существуют?
— Может быть. — Иван пожал плечами. — Говорят, им тысячи лет и они лежали глубоко под землей до Катастрофы. В каких-то очень глубоких слоях земли. И Катастрофа могла их разбудить. И теперь они вышли. Говорят, что Блокадника видели и в метро. Но это сведения из разряда: я слышал, как кто-то слышал, что его знакомый знает того человека, которому рассказывали… и так далее. Короче, — подвёл итог Иван. — Думать нам надо отнюдь не о Блокадниках. Вряд ли они будут нашей проблемой… Ну, я надеюсь.
«Привет, Иван». Скрипучий голос, звучащий внутри головы.
Иван взял тряпку и тщательно затер надписи на доске. Блока… стёрто.
«Я тебя давно жду».
«Иди на фиг, сволочь, — подумал Иван. — Ты — фольклор. Понял?!»
На Балтийскую они прибыли на следующий день. Станция встретила их деловым неустанным гулом. До Катастрофы здесь было Управление МВД метрополитена, станция была полна людей в старой серой форме.
Целая станция аристократии, — подумал Иван с удивлением. — Бывает же.
Для прохода в служебную зону станции Звездочёт предъявил документ подписанный Ректором Техноложки. Местные стражи порядка уважительно кивали, читая фразы вроде «прошу оказать содействие». Хорошо быть посланцами могущественной и уважаемой станции. И только внутри возникли осложнения.
— Этот
Негр от удивления отшатнулся.
Иван хотел вмешаться, но не успел. Звездочёт среагировал раньше:
— Руки!
Движением плеча Звездочёт сбросил сумку на пол. Грохот. Ученый даже ухом не повёл, продолжая смотреть в глаза охраннику. И тот вдруг замялся, отступил.
— Проходите, — охранник старательно смотрел в сторону.
Иван с уважением оглядел молодого учёного. Вот это молодец. А говорили, настоящие учёные повымирали. Вон тот же Платон был чемпионом по кулачным боям — как говорил Водяник. Мол, в свободное от философии время бил морды ближним…
Разместились с удобствами. Отдельная комната для сна, отдельная для снаряжения и подготовки. Кормили в общей столовой — для местного начальства.
— Когда идём наверх? — спросил Звездочёт. Иван прищурился.
— Завтра.
Они сидели перед шлюзовой камерой на скамейках.
— Надеть противогазы! — скомандовал Иван. Вроде как начинаем. Звездочёт удивлённо огляделся, снял очки. Подержал в руках, явно не зная, куда их девать.
— Ты ещё надень их поверх маски, — предложил Уберфюрер, скалясь в ухмылке. — А то ничего там не увидишь.
— Очень смешно, — Звездочёт заглянул в свою сумку, пошарил по карманам. — Куда же я его положил? Aгa! Вот, — лицо его осветилось. — Нашёл!
Он достал из кармана сумки жёлтый пластиковый футляр для очков, аккуратно сложил их, положил внутрь, на тряпицу, и закрыл.
— Быстрее, — сказал Иван. — Время!
— Айн момент, ван минит. Уна минута, пер фаворе.
Звездочёт уже лихорадочно натягивал лямку противогаза на затылок.
Иван посмотрел и мысленно сплюнул. Всё надо проверять заранее! Эх. Противогаз у Звездочёта был модный, с цельным пластиковым стеклом… и яркими зелёными вставками. Демаскирующими его с расстояния примерно двести метров.
М-да, подумал Иван. Встал. Подошел к Звездочёту и некоторое время внимательно его рассматривал.
— Маркер дай, — сказал Иван наконец. — Пожалуйста.
— Зачем? — Звездочёт вздёрнул брови,
— Дай, говорю, не съем.
Звездочёт вытащил из кармана на колене свой знаменитый маркер. Иван забрал маркер, открыл. Чёрный. То, что надо. Отлично. Говорите, по металлу рисует? И на пластике?
Левой рукой Иван ухватил Звездочёта за маску противогаза. Тот было дёрнулся…
— Спокойно, — велел Иван.
Удержал. И начал закрашивать яркие зелёные окантовки штуцеров чёрным цветом. Старательно.
— Пикассо. Брюллов в расцвете, — комментировал его действия Уберфюрер.
Закончив, Иван полюбовался сделанным. Больше никакого ярко-салатового. Радикальный чёрный цвет.
— Вот так лучше.
Иван вручил обалдевшему Звездочёту маркер, вернулся на своё место и стал натягивать противогаз ИП-2М, изолирующий, с клапаном для питья. Резиновая маска плотно стянула лицо. Иван сделал пробный вдох, выдох. Дыхательный мешок сдувается-надувается, регенеративный патрон работает. Всё в норме.