Шрифт:
Одна из глав рукописи была создана на курсе Евгения Бабушкина в Band. Текст завершен в резиденции АСПИР
Редактор: Анастасия Шевченко
Издатель: Павел Подкосов
Главный редактор: Татьяна Соловьёва
Руководитель проекта: Мария Ведюшкина
Художественное оформление и макет: Юрий Буга
Корректоры: Ольга Смирнова, Юлия Сысоева
Верстка: Андрей
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Среда. Львы
Лев Семенович нечаянно умер в среду. Ночью встал попить воды, а когда вернулся, обнаружил собственное тело в кровати. Он попытался лечь в себя обратно, но было ужасно неудобно – везде кололо, давило и чесалось. Лев Семенович поворочался в своем теле некоторое время, постепенно становясь прозрачнее, потом плюнул и встал, просунул ноги в тапочки, и от реальных тапочек отделились их полупрозрачные двойники.
Лев Семенович походил по дому, полил цветы, проверил, чтобы справочники стояли строго по алфавиту, посчитал конфеты в вазочке и заскучал. Он не хотел будить супругу, поэтому взял полупрозрачные копии ключей и отправился немного пройтись.
Хлопнув дверью парадной, Лев Семенович обнаружил, что вышел в чем был – в пижаме и тапочках на босую ногу, но холода при этом не чувствовал. Снег приятно похрустывал, тапочки немного скользили, что, впрочем, не вызывало никаких неудобств.
Лев Семенович отправился к Неве, по привычке спрятав руки в карманы и немного сгорбившись, чтобы ветер не задувал за воротник. Он прошел мимо ограды Лютеранского кладбища и вдруг почувствовал сильную усталость. Захотелось присесть или даже прилечь. Да, прилечь было бы еще лучше. Желание это мгновенно
Сквозь один из них проросло дерево, которое тоже как будто окаменело. Картина эта всегда бередила в Льве Семеновиче самые потаенные страхи. Но в этот раз он посмотрел на изувеченный памятник с некоторым странным умиротворением. Присел рядом, потом прилег, закапываясь в бестолковый рассыпчатый снег.
Зарыться как следует не было никакой возможности, поэтому Лев Семенович пошел дальше, к склепам. У одного из них, заброшенного и покосившегося, сбоку была внушительная трещина, в которую без труда можно было пролезть. Лев Семенович спустил внутрь ноги, потом протиснул торс. На мгновение вся эта затея показалась Льву Семеновичу странной и даже противоестественной, но что-то засасывало его внутрь и как будто совсем не хотелось сопротивляться.
Лев Семенович повис на руках, царапая снег. Стало как будто бы страшно, хотя и немного понарошку. Лев Семенович ослаб, тихо вскрикнул и провалился в темноту склепа.
Внутри было темно и были четверо. Они сидели за столом на придвинутых к столу каменных гробах. На столе стоял высокий самовар.
Женщина чиркнула спичкой и зажгла свечу. Молодой мужчина подошел к Льву Семеновичу, осматривая его с интересом. Но подняться не помог.
– Опять бомж? – спросил старик.
– Не похоже. Видит он нас.
– Неужто! – Мужчина с рваной раной на горле подошел ближе.
– Вы, любезный, как-то не до конца упокоились. – Четверо нависли надо Львом Семеновичем.
– И ботинок где-то потеряли, – заметила женщина.
– Покойник – не покойник, не все ли равно. Развлечет нас на некоторое время.
– Простите. – Лев Семенович наконец поднялся, отряхивая пижаму. – Почему все вы здесь?
– А на той стороне еще хуже, – сказал молодой мужчина. – Там вообще ничего. Одиночная камера, если угодно.
– И то лучше, чем с вами, – сказал мужчина с рваной раной на горле. – Желаете возненавидеть своих родственников? Тогда нужно заранее обеспокоиться о погребении в семейном склепе.
– Так вы все семья?
– Верно. Только вот он убил мою матушку.
– А ты убил меня.
– Только теоретически. – Старик поднял вверх указательный палец. – Технически это сделал другой человек.
– Я не собирался лежать тут вместе с вами. И упомянул об этом в завещании.
– В завещании читают только пункт о разделе имущества. Прочее никому не интересно.
– Может, в карты? – перебила женщина.
Разговоры стихли.
– Карты наскучивают еще быстрее, чем беседы. Поэтому мы бережем это изысканное удовольствие для особых случаев.
Женщина перемешала засаленную колоду и раздала на пятерых. Лев Семенович потянулся за своими. Мужчина с рваной раной на горле его остановил.
– На что играем, сударь?
– Не знаю, у меня ничего нет, – смутился Лев Семенович.
– У нас тоже, кроме самовара, ничего. Мы на души друг друга играем.