Питомец
Шрифт:
Пока процесс товарно-денежного обмена шел к своей кульминации, барон Лера, облокотившись на высокую спинку кресла и перебирая в руках нефритовые четки, слушал доклад доверенного лица. Промокнув платком покрытую бисеринками пота лысину, подчиненный барона открыл тонкую кожаную папку:
— Как вы и предполагали, нападение осуществлено в районе малого сквера за подворьем мастера Дирка. Рург был подстрелен из рогатки мальчишками из нижних кварталов. Наши наблюдатели следовали за ними до точки передачи товара, где клетка с рургом была передана посреднику. Что прикажете делать с пацанами?
— Ничего, они честно заработали свои деньги. Никакой
— Как прикажете, — покладисто согласился тот.
— Далее… что выяснили по личности исполнителя или посредника?
— Наблюдатель точно не уверен… — Докладчик опять смахнул трудовой пот.
— Пусть будет неточно. — Сажу подался вперед.
— Предположительно мы имеем дело с Айцем Безликим. В некоторых кругах довольно-таки известная личность.
— Занятно. Проработайте вопрос привлечения этой известной личности на нашу сторону. В методах можете не стесняться, рыльце у него уже даже не в пушку, а перьями поросло, вот и надергайте себе на перину. Кто вел посредника?
— Нашему человеку удалось незаметно подвесить на карету магический маячок, по которому мы отследили маршрут.
— Позвольте угадаю. Западная пристань, улица Золотых огней?
Докладчик молча склонил голову к правому плечу.
— Прекрасно! — Змеиная улыбка коснулась губ барона. — Соберите доказательства, да так, чтобы комар носа не подточил. Свободны.
Докладчик поклонился и выскользнул из кабинета.
— Некоторые дураки собственными руками роют себе могилу, — сказал барон, глядя в пустоту. — Теперь ты мой с потрохами, дорогой друг.
Долго ли, коротко, но мое путешествие подошло к концу. Новый владелец, поставив клетку на какую-то поверхность (стол, скорее всего), открыл замочек на дверце и просунул руку вовнутрь. Зажав мне пасть сильными пальцами, он сдернул тряпку с головы подопытного объекта. Яркий свет неприятно резанул по глазам. Медленно убрав пленку третьего века, я посмотрел вверх.
— Ну здравствуй, дружок. — Дыхнув на меня тяжелым чесночным смрадом, маг Базиле склонился над клеткой. — Посмотрим, что ты такое.
Вот попал так попал. Что-то не нравится мне его взгляд, совсем не нравится. Многообещающий такой, пронизывающий до кончика хвоста. Определенно этот любитель чеснока задумал нечто недоброе, и это недоброе напрямую связано с тушкой мелкого черного дракончика, то бишь меня любимого. Ухмыляется, сволочь. На его месте я бы тоже радовался и ухмылялся, но я не на его месте, и радоваться мне совсем не с руки или не с крыла. Ауру я скрыл еще в клетке, но схвативший меня за морду маг не пытался сканировать энергетические и магические структуры. Вместо этого, мерзопакостно улыбнувшись, он закинул в рот приторно пахнущую пилюлю.
— Бодрящий концентрат, — пояснил он свои действия, продолжая удерживать пасть подопытного дракончика второй рукой. — Помогает при ментальных атаках.
«Черт!» — мысленно взвыл я, отгораживаясь барьером от пробирающего взгляда мага, проникающего в самое естество. Я пытался спрятать разум за частоколом инстинктов. Впрочем, неудачно. Ментальный удар снес щиты, будто они были сделаны из бумаги. Вытащив на поверхность самые яркие и сильные желания и инстинкты, я, плюясь пеной, забился крупной дрожью прожженного эпилептика. Создавалось впечатление, будто чертов урод ткнул мне в бочину оголенными проводами и подал на них тысячу вольт. Те, кто хоть раз имел неосторожность попасть под напряжение, поймут товарища по несчастью. В прежней жизни не раз и не два мне приходилось испытывать неприятные ощущения от знакомства с потенциалами
Утерев рукавом камзола пот со лба и потерев левой рукой шею, маг приник лицом к прутьям клетки.
— Это было нелегко. — Базиле сглотнул тягучую слюну. — А ты умнее, чем пытаешься казаться. Зря ты, дружок, закрывался базовыми инстинктами, ха-ха-ха! — Он истерически рассмеялся.
Перестав ржать как ненормальный, маг стрельнул в меня безумным взглядом и продолжил прерванную смехом фразу:
— Тем самым ты выдал себя с головой. Чтобы ты знал, животные не защищаются. Теперь я понимаю, почему древние уничтожили черных рургов. Тсс… — он помахал перед клеткой указательным пальцем, — не пытайся казаться зверем, меня не проведешь.
Желая усилить слова физическим воздействием, Базиле сильнее сжал пальцы. Хрустнув, сломался еще один зуб.
— Хочешь знать, что я для тебя приготовил? Не хо-о-очешь? Правильно делаешь, незачем тебе это знание. Надеюсь, мы найдем с тобой общий язык, дружок. Поверь, так тебе будет лучше. Извини, обратной дороги нет, ты либо станешь моим с потрохами, либо ничьим. Хочешь сдохнуть? Но даже безжизненное рургово тельце способно послужить науке. Ничего личного, дружок. Ты ведь меня разумеешь?
Разумею, еще как разумею, скотина. Видал я таких «дружков», и немало. Паршивый расклад. У моего визави от пилюльки явно снесло крышу, а он и рад. Выводы из сложившейся ситуации следуют аховые — глумящийся вивисектор либо превратит рурга в бессловесную тварь, подчиненную воле мага, наденет на дракончика рабский ошейник и будет помыкать, либо грохнет и препарирует. Мрачный итог неудавшейся карьеры для крылатого ниндзюки. Да, я смирился со сменой облика, даже научился видеть в этом определенные плюсы — всегда мечтал получить крылья! Да, я в некотором роде вжился в роль домашнего питомца. Но я никогда и ни за какие коврижки не буду рабом. Лучше скопытиться стоя, чем жить на коленях. Не на того напал, господин маг. Как там сказал Спартак? «Рабы не мы, мы не рабы!» Я могу заблуждаться или ошибаться с авторством, оно вроде как приписывается Спартаку. Наш человек, хоть и кончил плохо, но погиб за свободу и идею. Не берусь предсказывать собственную кончину, не знаю и знать не желаю, где смерть настигнет жертву. Меньше знаешь — крепче спишь. Желаю лишь, чтобы костяная дракониха с косой, обряженная в балахон, пришла за свободным летуном, а не за курицей с обрезанными крыльями.
Больше всего на свете в этот момент я хотел убить самодовольного ублюдка. Скрывать ауру больше не имело смысла. Убрав щиты, я наблюдал, как зенки мага лезут на лоб от удивления. Смертельного удара нанести не получится, весовые категории не те, но воспоминания о плевке вонючими выделениями защечных желез в щерящуюся харю будут греть меня долгими зимними вечерами. Поднапрягшись, на сильном выдохе я харкнул в лицо гада через брешь в частоколе зубов. Благо до физиономии мерзкого мага было сантиметров двадцать, посему едкий «подарок» пришелся точнехонько в левый глаз поганца. Следом за плевком в харю мучителя ударил серый шар, сформированный из страхов мелкого создания. Некоторым полезно на собственной шкуре испытать нервную дрожь.