Питомец
Шрифт:
— Меня зовут Гирн, я командир ватаги охотников, моего друга зовут Ристар.
Пришлось через Лилину представляться в ответ, а Гирн продолжил:
— Госпожа Ириста и Дасти вкратце ознакомили нас с проблемой. Как я понимаю, в вашей компании вы главный?
Я лапой указал, чтобы гости занимали ближайшие удобные места. Сверля меня напряженными взглядами, Гирн и Ристар присели на грубые табуреты.
«Вы правильно понимаете, — укрыв заснувшую Лири одеяльцем, ответил я (Лилина переводила образы), — и у меня есть для вас заказ. Вас интересует работа?»
Через
Не скрывая эмоций, они ушли к себе. С их точки зрения, мир только что перевернулся с ног на голову. Разве могли они думать, что наступит время, когда их заказчиком и нанимателем окажется бывшая добыча? Мужикам срочно требовалось успокоительное в виде хлебного вина (водки) или огненного самогона. Прочее в сложившихся условиях не котировалось.
— Гирн, а где Парк? — донеслось из коридора. Следуя этикету, Лилина проводила гостей за порог. Тут три шага всего, но правила хорошего тона есть правила хорошего тона.
— Я его с утра в шинок отправил. Малому надобно малость развеяться. М-да, кто ему говорить будет?
— Я умываю руки, атаман. Дядьку его напряги.
— Так и поступлю…
Вскоре голоса стихли, скрипнула и хлопнула далекая дверь и наступила благословенная тишина. Хм, а Ириста где шляется? Впрочем, я ей в няньки не нанимался.
— Ты молодец.
«Полноте. Лучше, будь добра, почеши мне между крыльями… Да-а-а, здесь…»
Не обращая внимания на ужимки разбитной подавальщицы, симпатичный молодой человек в костюме гильдии охотников, заняв самый дальний столик питейного заведения, тихо напивался в одиночку. На крик главаря компании наемников, набиравшихся через три столика от него: «Хозяин, ташши вина!» — он лишь поморщился. Охотники никогда не ладили с вольными бойцами…
Через час, уже изрядно поднабравшись, охотник заметил, что за прошедшее время градус опьянения у шумных соседей нисколько не изменился. Вроде и винище хлещут, как быки — помои, но ни один из веселящейся компании еще не обнимается под столом с собаками. Или ребятам нужно по бочке на каждого, или хозяин этой богадельни безбожно разбавляет вино водой. Охотник пристально всмотрелся в красноватую жидкость на дне деревянной кружки, поболтал, разглядывая разводы на стенках, хмыкнул и опрокинул содержимое в рот. Вино как вино. Странно, что-то с этими наемниками не так, определенно.
— Да не трясись ты, чай не заяц! Мы токмо поспрошать. Глядишь, и денюжку замаешь. Старшой — он добрые байки любит и на брагу завсегда отсыплет!
Один из наемников подвел к столу компании рябого широколицего мужичка с испуганной простоватой физиономией, плутоватыми глазками и сизым картофельным носом, выдававшим записного любителя залить за воротник.
— Глянь, старшой, каво я те привел! Красавец! Бает,
— Тю-у-у, нашел чем удивить. Да его половина деревни и все рыбаки поголовно видели. Рург их как липку обдирает, — отмахнулся «старшой».
— Так то в деревне, а я с кумом, значица, Пресветлой клянусь, как вас, это самое, в лесу. Чуть порты не обгадил.
— Брешешь небось, — хохотнул главарь, и остальные дружно поддержали.
— Не сойти мне с этого места! — заявил сизоносый пейзанин, осеняя себя святым знамением. — Это самое, истинно баю!
— В лесу, говоришь? В лесу — это интересно. Да ты не стой как чужой, как тебя звать-величать, говоришь?
— Крок, ваше благородие, мы, это самое, простые, по-простому, это самое.
— Садись, Крок, трави свои байки, я весь внимание. Мы все внимание.
— Мне бы это, значица… в горле пересохло…
— Простой-то ты простой, Крок, а задаток наперед требуешь, — осклабился главарь. — Еще ничего не сказал, а в горле уже пересохло.
— Смазать бы…
— Вмазать — это мы могем, а про смазку ничего не скажу. Да ладно, не пужайся. Шучу я так. — Наемник ощерил в ухмылке крепкие желтые зубы. — А может, и не шучу! Га-га-га! Хозяин, плесни ему!
Зиф быстро исполнил заказ, метнув на стол полулитровую кружку с мутноватым пойлом. Наемник вопросительно поднял правую бровь.
— Крок не пьет вино, — сухо пояснил хозяин заведения, знавший своих постоянных клиентов как облупленных. Наемник молча кивнул.
— Хорошо пошла. — Смачно отрыгнув, крякнул любитель бормотухи. Облизнув губы, он приложился повторно, одним глотком вылакав половину содержимого. — Того-этого!
— Ты мне тут не налижись, любитель… это тебе для смазки. Давай, трави, как тебя рург за задницу рвал.
— Та не была такого!
— А чего было-то?!
— Кабана он рвал, здоровуща-а-аго!
Окосевший бормотушник рукой указал высоту дикого секача в холке. Чуть подержав ладонь, скривился и задрал ее выше. Представив размеры предполагаемого гиганта, наемники дружно грохнули во все луженые глотки.
— Это уже не кабан, это боевой конь с клыками и копытами!
— Много вы разумеете! — Выпятив грудь, хорохорился Корк. — У него ухи были — во!
Рассказчик руками изобразил круг, больше смахивающий на большую сковороду для выпечки блинов, а не на уши дикого кабана.
— Кого хошь спросите!
— Кого? — утирая выступившие от смеха слезы, уточнил главарь.
— Да кого хошь. Да хоть кума мояго спросите! Он сам аккурат со мной на суку сидел, значица. Мы ить тады по грибы ходили.
— И где вы тут грибы нашли? Тут отродясь ничего кроме поганок не росло.
— Тута не росло, а за Кривой балкой, значица, аккурат у черного ельника-то, их замахаешься в лукошко складывать. Я тута, значица, усе грибные места знаю. Теща моя, змеюка старая, такую грибную настойку ставит, с одного глотка с ног валит! Чисто отрава — до костей пробирает! Не хуже той бормотухи, что кумова теща делат…