Питомник богов

Ешкилев Владимир Львович

Ковёр пыли гасил шаги людей и киборгов. Но даже глухие звуки их продвижения, многократно отражённые гранями тоннелей и залов, казались неуместными в этом исполинском сооружении, пережившем своих строителей и хранившем в своих недрах тайны их могущества. Здесь, в Лабиринте, люди встретили архитектурный вызов, брошенный времени. Вызов, недостижимый для земных зодчих – и древних, и эпохи Империи. Время оцарапало стены Лабиринта, но они выстояли. Сотни тысячелетий прошли над подземельями плато Поланского, а в треугольных тоннелях всё ещё безраздельно властвовала воля их создателей.

«Мрачный он какой-то, этот Храм Жизни, –

размышлял археолог. – Ветхий и мрачный. В нём нет тёплого и уютного ощущения жизни. Нет ничего человеческого. Интересно, как могли выглядеть существа, воздвигшие Лабиринт? Гигантские слизни, познавшие изначальные тайны Большого Космоса? Разумные кольчатые черви?»

Они шли и шли вперёд, иногда останавливались на разветвлениях тоннелей, чтобы установить имитаторы. Никто не рискнул поинтересоваться у Шермы, когда и где будет развёрнут жилой модуль для базового лагеря. Сама Шерма казалась неутомимой. Она ни разу не позволила себе отдохнуть на откидном сиденье киборга. Размеренно и легко клонка шагала во главе колонны, рядом с морлифами. По движениям крысопсов Вольск догадался, что между ними и Шермой не прерывается телепатический обмен информацией.

На очередном перекрёстке Вольск поравнялся с Гвен Вей.

– Всё хочу спросить вас, баронесса, а как ваше полное имя?

– Странный вопрос для такого… места, – в голосе Вей было больше иронии, чем удивления.

– При встрече с такой вот зримой вечностью не мешало бы знать истинные имена.

– Вы думаете, Алекс, вечности не всё равно, под какими именами она нас забудет?

– Вечности, может быть, и всё равно, а мне не всё равно. Или это секрет?

– Нет, не секрет. При рождении меня назвали Одолия Гвендолин, в честь двух прабабушек. Но имя Одолия мне никогда не нравилось.

– В двойных именах есть что-то величественное. Что-то похожее на этот Храм.

– У вас оригинальные ассоциации, Алекс.

По голосу Вей Вольск понял: говорить на эту тему баронесса не хочет. Дальше они шли молча.

На одном из перекрёстков морлифы обнаружили оплавленный металлический предмет. Дунс принёс его Шерме, та подозвала техноархеолога. Вольску пришлось напрягать память и воображение, чтобы определить первоначальную функцию этого довольно массивного куска стали. Он мог быть фрагментом силового каркаса киборга или деталью транспортной тележки. Молекулярный анализ металла указал на сталелитейные заводы Тирронии.

– Во времена Нурасова на Тирронии уже были заводы? – усомнилась Вей.

– Нет, не было тогда на Тирронии заводов, – покачал головой Вольск. – Тяжёлая промышленность там возникла лет через пятьдесят после эпохи Сиорана Первого. Этот сплав отлили на заводе компании «Польсен» в Лифании, а его построили примерно около триста десятого года.

– Вот и следы киборгов с беспилотников, – заметил Некич. – Здорово их разделали. Чем-то вроде плага-на?

– Да, температура приличная, – согласился Вольск. – Десятки тысяч градусов. Часть металла, вероятно, испарилась.

Он подумал и уточнил:

– Испарилось всё, кроме этого куска. Наверное, он был самым массивным.

Некич посмотрел в глубь тоннеля. «Там засада», – говорила его напряжённая фигура. Вольск взглянул на морлифов. Дорс казалась спокойной, а на холке Дунса шерсть встала гребнем. Он беспокоился.

– Мы где-то рядом с Большим наклонным тоннелем, – определила Шерма. – Но, насколько

я понимаю, всё ещё на первом уровне. Надо найти проход на нижние уровни.

– Тоннель, которым мы шли, имел небольшой угол наклона, – заметил Махонико. – Возможно, мы уже достаточно глубоко. Точно сориентироваться не могу. Датчик расстояния до ядра планеты не работает.

– Почему?

– Не знаю, Шей, – Махонико пожал плечами. – Его что-то блокирует. И магнитное поле здесь какое-то странное. С нерегулярными всплесками. Если бы не трёхконтурная защита, позитронные мозги роботов уже бы глючило.

В коммуникаторе сгустилась тишина.

– Я хочу, Ои, – прервала молчание Шерма, – чтобы ты сейчас вслух сказала о том, что подумала. То, что услышала я.

– Стражи Храма уже не спят, – сказала Овита. – Они проснулись, когда вы взяли в руки этот кусок железа.

– Значит, он не зря здесь лежал, – понял Некич.

– Здесь ничего не лежит зря, – подтвердила Знающая. – Мы ещё можем повернуть назад…

– Не можем, – отрезала Шерма. – На поверхности нас убьют посланцы Пифии. Мы пойдём к Большому тоннелю.

Она отдала неслышную команду морлифам. Дорс нырнула во тьму тоннеля, Дунс замешкался, но последовал за подругой. За мутантами двинулись «пауки».

Вей, так, чтобы было видно Вольску, коснулась плеча средним пальцем руки. В толковом перечне арпикранских студенческих знаков этот жест обозначал «смотри на меня, делай, как я».

Археолог напрягся. У него не было сверхчеловеческой интуиции пифийских Сестёр, но он тоже чувствовал, что вот, сейчас, произойдёт что-то существенное. Ему не хотелось идти дальше. Нечто безмолвное, но обладающее волей, давило на его сознание, словно поток незримой силы вырывался из той тьмы, в которую вела свою маленькую армию женщина, сотворённая мастером Тейсанболоном на погибель Империи.

Тоннель, в который они вошли, был значительно шире и выше предыдущих. Наклонные стены не смыкались здесь под острым углом, а плавно переходили в округлые своды. Строители Лабиринта облицевали широкий тоннель не шестиугольными, а квадратными плитами, огромными, во всю высоту стены. Пыль, лежавшая на полу, была прорежена неглубокими бороздками, сплетавшимися в волнистые и спиралевидные узоры. Прожекторы роботов бросали перед собой голубоватые веера лучей, и тоннель был освещён на сотню метров вперёд. Людям эта часть Лабиринта показалась такой же пустой и безопасной, как и пройденные коридоры.

Гвен Вей внимательно наблюдала за поведением морлифов, рыскавших в авангарде. Вот она заметила, как Дорс остановилась и вопросительно посмотрела на Дунса. Мутант-самец притормозил вслед за ней, пропуская вперёд «паука». Движения крысопсов стали странно замедленными, они словно прижимались к пыльному полу тоннеля. Их подвижные голые хвосты вытянулись в струны и замерли. Баронесса дотронулась пальцем до плеча и зашла за толстую корму транспортного робота, вёзшего массивный молекулярный синтезатор. Вольск, не раздумывая, присоединился к ней. Он не заметил, что за его спиной пристроилась Овита. Спиральные рисунки на пыли притягивали его взгляд. Ему казалось, что тартановые конечности транспортных роботов кощунственно топчут карту путей таинственных и изначальных. Потом, вспоминая эти мгновения, он никак не мог отогнать мысль о том, что в те минуты им управляла чужая воля, заставляя не смотреть в перспективу тоннеля.