Питомник
Шрифт:
— И о чем собираетесь заявить?
Ксюша стала догадываться, в чем дело. Им всем троим ужасно не хотелось возиться. Им было просто лень, вот и все. Она знала по фильмам и книгам, что если возбуждается уголовное дело, то его надо вести, и если в течение какого-то определенного срока оно не раскрывается, у милиционеров бывают неприятности. К тому же вид чужого богатства вызывал у них вполне понятные и простые чувства.
— Я собираюсь заявить о том, что ко мне в квартиру проник неизвестный, вооруженный пистолетом, и пытался меня убить, — проговорила она как можно спокойней и жестче, — и
— Капитан Смачный, — буркнул пожилой и в очередной раз налился малиновой кровью, — можешь жаловаться сколько душе угодно, только смотри, чтобы потом не раскаяться. Будет тут мне всякая сопля указывать, — добавил он чуть слышно и сделал такое лицо, будто собирался сплюнуть на сверкающий дубовый паркет, однако сдержался.
— Ваш сотрудник капитан Смачный оскорбляет меня. Это, между прочим, тоже статья.
— Ксения Михайловна, — покачал головой тот, что был в форме, — вы же умная девушка, вас тут никто не оскорблял. Вот мы двое — свидетели, никаких оскорблений со стороны капитана Смачного в ваш адрес не было. Просто вызов показался нам странным. В квартире никаких следов взлома, грабежа, вы живы, здоровы, ребенок тоже. Знаете, сколько у нас бывает всяких ложных вызовов, когда людям кажется, что кто-то на них покушался, а потом выясняется, что все померещилось, или того хуже… Ладно, давайте успокоимся и не будем скандалить.
— Я не собиралась с вами скандалить. Я всего лишь вызвала милицию, когда на меня напали. Это что, преступление? Между прочим, если бы вы приехали по вызову сразу, а не через полтора часа, вы бы его наверняка поймали.
— Ксения Михайловна, — сладким голосом пропел молодой в штатском, — давайте-ка успокоимся. Лучше скажите, когда приедет ваш муж в Москву?
— Не знаю, — буркнула Ксюша.
— А чего так? Поссорились?
— Нет. Просто не знаю, и все.
— На даче есть телефон?
— Есть. А что?
— А то, что надо бы мужу вашему позвонить.
— Не надо! Он болен! Он там работает, статью пишет, его нельзя беспокоить.
— Так болен или работает? — Молодой в штатском прищурился и склонил голову набок. — Извините, Ксения Михайловна, но ситуация действительно кажется странной. У вас с мужем, как мы поняли, сложные отношения, со свекровью, наверное, тоже. Может, вы просто пытаетесь свести с ними счеты?
«Может, им взятку дать? — с тоской подумала Ксюша. — Но, во-первых, если дать, то сколько? А во-вторых, вдруг окажется мало и они меня вообще арестуют. Кстати, они с большим удовольствием это сделают. Господи, ну что за бред, в самом деле? Я не преступница, я ни в чем не виновата, по какому праву они со мной так разговаривают?»
— Значит, вы, господа милиционеры, не собираетесь искать преступника? Вам было бы удобней, чтобы я все выдумала? Ладно, пусть это останется на вашей совести. Спасибо вам большое что приехали. И за совет спасибо. Я обязательно скажу свекрови, чтобы она наняла вооруженную охрану. Всего доброго, — она осторожно поднялась, — можете не беспокоиться, жаловаться я никому не буду.
Несколько секунд было тихо. Ксюша стояла посреди комнаты с ребенком на руках. Трое милиционеров
— Уйдите, пожалуйста, очень вас прошу. Они поднялись как по команде, направились в прихожую, не говоря ни слова. Когда дверь за ними захлопнулась, Ксюша как следует наплакалась, успокоилась, легла спать, положив Машу рядом с собой. Спали оно долго, до двух часов дня, и проснулись от настойчивого звонка в дверь.
А трое милиционеров молча спустились в лифте, вышли на улицу, и только когда сели в машину, один из них заговорил.
— И чего ты на несчастную девку набросился? — спросил капитана Смачного старший лейтенант Прохоров, тот, что был в форме. — Все-таки молодая мамаша, к тому же кормящая. Может, она и не врала.
— Может, и не врала, — кивнул Смачный, — просто я таких, богатеньких-умненьких, в принципе ненавижу, по жизни.
Глава 22
Варя Богданова позвонила Бородину в начале второго ночи.
— Записывайте адрес, — сказала она, извинившись за поздний звонок.
Адрес оказался московским. Продолжая разговаривать, Илья Никитич открыл ящик, достал список детских учреждений, которые были уже проверены оперативниками, пробежал его глазами и тут же обнаружил адрес интерната для детей-сирот с задержкой развития, названный Варей.
— Что, только этот?
— Ну, я узнала только про этот. Он туда несколько компьютеров купил, отправил машину, игрушек и сладостей. Интересно, зачем детям с задержкой развития компьютеры?
— Больше никакой информации?
— Да вроде нет.
— Слышу сомнение в голосе.
— Это усталость, Илья Никитич. Зевота скулы сводит.
— Ну да, тебе сейчас надо спать побольше.
— Ага. Спокойной ночи.
— Подожди, не вешай трубку. Может, ты мне расскажешь, почему так напряглась, когда я спросил тебя о фирме «Галатея»?
— Может, и расскажу. Но не по телефону.
— Что, боишься, нас слушают? — усмехнулся Илья Никитич.
— Нет. Просто пока не решила, надо ли.
— Долго собираешься решать?
— Не знаю, Илья Никитич. Да что вы привязались к этой «Галатее»?
— Именно из-за твоей странной реакции, Варюша. Если бы ты сразу спокойно мне все объяснила, я не стал бы сейчас тебя изводить вопросами. Но ты испугалась, побледнела, замяла разговор. Я ведь хорошо тебя знаю, девочка. Ты отличная актриса, и если уж тебе не удается скрыть свои эмоции, значит, они тебя переполняют. Вот мне и стало любопытно, почему название антикварной фирмы вызвало столько эмоций.
— Просто не хотела вам голову забивать ненужной информацией, вы ведь маньяка ищете. При чем здесь антиквариат?
— Антиквариат, может, и правда ни при чем. Но вот Галина Семеновна Солодкина, а так же сын ее, Олег Васильевич, меня очень интересуют, как ни странно, именно в связи с маньяком.
— Ничего себе. — Варя тихо присвистнула в трубку, несколько секунд молчала и вдруг произнесла шальным, чуть хриплым голосом:
— Знаете что, надо срочно встретиться. Это действительно нетелефонный разговор.