Питомник
Шрифт:
Он достал записную книжку, нашел домашний номер фотографа, переписал на бумажку и протянул девицам.
— Все, идите, мне надо работать.
— А ручонки-то трясутся, — сочувственно заметила белая и взяла у него бумажку, — перебрал вчера, что ли? — она весело подмигнула и уставилась на Олега ясными, чистыми, небесно-голубыми глазами.
— Нет, — покачала головой черная, — водка — это слишком грубо. У Олега Васильевича изысканный вкус. Олег Васильевич если пьет, то французский коньяк.
— От дорогого коньяка совсем другое похмелье, — заметила белая, — я подозреваю, что Олег Васильевич как истинный аристократ балуется кокаинчиком
Обе тихо захихикали, и белая, продолжая сжигать его ледяными прекрасными глазами, грациозно соскользнула с подлокотника, обошла стол, коснулась плеча Олега небольшой упругой грудью, прижалась губами к его уху и прошептала:
— Пардон, я шучу.
— Как ты себя ведешь? — Олег отстранился и легонько хлопнул ладонью по столу. — Слушайте, красавицы, будете хулиганить, на обложку не попадете.
— Ну, я же извинилась, — обиженно мяукнула белая и вернулась в кресло.
— Все, девицы, я занят, — буркнул Олег, уставившись в экран компьютера. Дрожь била его все сильней.
— Олег Васильевич, можно, мы от вас позвоним фотографу? — спокойно, вежливо попросила черная.
— Нет. Я занят.
— Все творите, — вздохнула белая. — Можно вас спросить?
— Можно — Олег болезненно поморщился и под столом сжал в кулаки влажные трясущиеся руки.
— Над чем вы сейчас работаете?
— Не твое дело, — Олег почувствовал, что рубашка стала мокрой под мышками.
— Ой, как грубо, — черная грустно покачала головой, — вы же хороший, Олег Васильевич, вы такой добрый. Может, у вас неприятности и вы сильно нервничаете? Давайте мы вам поможем расслабиться, — она прикрыла глаза и медленно провела по губам кончиком языка.
— Вы уйдете когда-нибудь? — Олег сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь. — Я сейчас вызову охрану, и вас проводят.
— Куда? — хлопнула глазами черная.
— Разве мы вас чем-то обидели? — белая ослепительно улыбнулась. — Мы вам помочь хотим, от чистого сердца. Разве мы виноваты, что у вас какие-то неприятности?
— Уйдите, пожалуйста, уйдите, — простонал Олег и добавил чуть слышно:
— Это невыносимо.
— Можно позвонить от вас Николаю Павловичу? — потупившись, спросила белая. — Мы только позвоним и сразу уйдем.
Олег молча снял трубку, набрал домашний номер фотографа, долго слушал протяжные гудки, решил, что Кисы нет дома, и хотел уже нажать кнопку отбоя, но тут раздался высокий сонный голос:
— Алло!
— Киса, привет, — мрачно буркнул Олег, — ты обещал девочкам-близняшкам, что снимешь их на обложку?
— Олег, я еще сплю, — громко зевнув, сообщил Киса,
— Ты спишь, а у меня сидят девочки и не дают мне работать. Ты обещал, теперь делай с ними что хочешь, — он передал трубку белой.
Минут через пять, договорившись с фотографом о встрече, они вежливо попрощались и ушли.
Когда дверь за ними закрылась, Олег долго не мог прикурить, так тряслись руки. Наконец, жадно затянувшись, он произнес вслух несколько грязных ругательств, адресованных вовсе не красоткам, а самому себе, двинул мышь, чтобы убрать заставку с экрана компьютера, и принялся мучительно выдумывать начало статьи о сумасшедших гениях. Но голова была пуста. Прошло минут десять, не меньше. Во рту дрожала потухшая сигарета. На экран села жирная муха.
Олег выплюнул окурок прямо на пол, себе под ноги, дунул на муху, на экране опять включилась заставка, кирпичный лабиринт. Муха легко просочилась сквозь стекло и
«По свидетельству поэта Языкова Гоголь рассказывал, будто в Париже его осматривали знаменитые врачи и нашли, что желудок его перевернут вверх дном», — быстро отбил Олег, однако не сумел прочитать написанного. Жирные мухи, и ни одной буквы. Он понял, что насекомые попадают внутрь компьютера непосредственно из его головы. Черепная коробка была полна мух, они невыносимо громко жужжали, ползали по мозговым извилинам и откладывали там личинки. Резкая зудящая боль разрывала голову, бежала по позвоночнику, по ребрам, быстро и беспощадно заполняла все тело. Не было ни одной косточки, не захваченной болью. Из глаз брызнули слезы, кожа покрылась мурашками, знобило все сильней. Он знал, что это начало ломки. Стадия первая. Опытные люди называют ее «холодная индейка».
Нет ничего проще и приятней, чем принять решение. Сразу чувствуешь себя сильным, правильным, положительным человеком. Сколько раз он это проходил? Десять или сто? Он давно сбился со счета. Очередной доктор снабдил его методоном, синтетическим заменителем опиума. Наивный доктор решил лечить его по методоновой программе. Двадцать дней усмирять абстинентный синдром жалким подобием кайфа, сочетая это с психотерапией и самовнушением.
— Я спокоен, я абсолютно спокоен, — забормотал Олег, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, — я не хочу кайфа, мне и так хорошо, мне отлично, как висельнику в предсмертной агонии, как психу, которого исцеляют электрошоком. Я брошу, я переломаюсь и буду жить дальше, стану полноценным членом неполноценного общества. У меня есть мама, она меня любит. У меня есть жена Ксюша, она молодая и красивая. У меня есть дочь Маша, ей три месяца. Я очень счастлив. Мой отец умер от инфаркта после разговора с очередным всезнайкой-наркологом, который честно сказал ему, что у меня нет шансов. Мать постоянно обвиняет меня в смерти отца. Я виноват. Я виноват во многом другом, страшном и непоправимом, но об этом невозможно думать. Я забуду. Это тоже ломка, и я справлюсь, мне не привыкать. Я переломаюсь и стану другим человеком. Нет, не человеком. Ангелом.
Влажные дрожащие пальцы медленно задвигались по клавиатуре, на экране возникла фраза:
«Сколько ангелов умещается на кончике иглы?»
Буквы зашевелили слюдяными крылышками.
По позвоночнику медленно потекла струйка ледяного пота.
Кроме методона, у него была с собой доза ЛСД-25. Маленькая ампула с прозрачной жидкостью без цвета и запаха. Волшебная капелька живой воды, полученная из красной спорыньи путем таинственных превращений. Лучший из психоделиков. Пурпурный туман. Золотой солнечный луч. Оранжевое сияние. Достаточно просто протянуть руку, залезть в свою сумку, которая висит на спинке стула, и через несколько минут мир наполнится изумительным светом, исчезнет боль, отпустит, наконец, невыносимое чувство вины, мухи превратятся в бабочек, вместо жужжания зазвучит сладкая нездешняя музыка, начнется сказочное путешествие вне времени и пространства.