Пивотерапия
Шрифт:
– Так, ясно, – доктор хлопнул ладонью по бумагам, – вот теперь и начнем.
– Брюки снимать? – расстегивая ремень, деловито спросил Копытов.
– Это зачем? – поразился врач.
– Укол делать, – уверенно решил Сергей Иванович, – как же без уколов-то? Положено.
– Ни-ни, – гипнолог погрозил пальцем, – у меня – без уколов.
Копытов пожал плечами, затянул брючный ремень и опять лег на кушетку. Врач сел на прежнее место, помолчал.
– Вы, господин Копытов, слышали что-нибудь о реинкарнации, последовательном переселении душ? – мягко
– Что за поповщина! – возмутился Сергеи Иванович. – Жизнь, она одна, и надо прожить ее так, чтобы…
– Знаю, читал, – остановил его врач, – однако парапсихологический опыт многих исследователей показывает, что этих жизней можно прожить не одну, и даже не три: просто мы их не помним. Впрочем, это уже вопрос скорее религии и философии. Мне же нужно только одно – практическое использование такого опыта. Сейчас, милейший Сергей Иванович, я погружу вас в гипнотическое состояние, транс, и мы осторожно пойдем назад, через все ваши предыдущие реалии, к самым истокам.
– Зачем? – полюбопытствовал Копытов. Ему самому вдруг стало интересно.
– Там узнаете, зачем, – уклончиво ответил гипнолог. Он положил левую ладонь на лоб пациента, правой быстро провел перед глазами Копытова. Тот моргнул от неожиданности.
– Спать! – натужно сказал Эдуард Ильич. И Копытова не стало. Ну не совсем, конечно, – кусочек его сознания с интересом наблюдал за появлением странных картинок, не понимая их.
…Колдун сидел нечесаный, грустный, искоса поглядывал на монашку.
– А как же твоя религия? Она же меня не признает, дева. Как тут быть-то?
– Ой, дедушка, помоги, – голос монашки срывался. Она то бледнела, то краснела, – помоги, ради бога. Не могу я больше волчицей выть, бьют меня сестры, ох и бьют!
– Ладно, – колдун налил в кружку коричневой жидкости, – посмотрим сейчас, кем ты там раньше была-то. Пей, говорю!..
…Ну вот все было у чукчи Эенко: чум был, жена была. Олени, однако, были. Винтовка была. Водку в факторию завозили часто. Что ж еще охотнику надо? Живи и радуйся. Ан нет – ни с того, ни с сего то и дело великая напасть с Эенко случалась: выть ему хотелось по волчьи! Спасу нет, как хотелось. Свои же собаки однажды из-за этого вытья чуть не разорвали.
Пошел Эенко к шаману.
– Худо, однако – умно сказал ему шаман. – Камлать, понимаешь, надо. Может, до смерти. Снежный волк в тебе сидит! Буду выгонять.
Часа два шаман колотил в бубен, плясал и пел, мухоморными да поганочными отварами больного пользовал. И добился своего – ушел Снежный волк! Но и Эенко помер. Однако.
…Голодная волчица лежала на холме и смотрела на желтую луну. Давно уже никто не приходил на ее зов, давно она не танцевала в брачном танце. Холодный ветер дыбил на ней шерсть, пустой ветер, без запаха еды. И от лютой тоски, от черной глубокой печали подняла она морду и завыла, жалуясь небесному кругляку на постылую свою жизнь.
– …проснуться, – услышал Копытов и проснулся. Он недоуменно посмотрел на толстяка в белом халате, сел и потрусил головой. В голове ощутимо гудело.
– Э,
– В данный момент – Копытов, – подсказал гипнолог и подмигнул:
– Теперь вам ясно, в чем дело, почему воете-то?
– Да вроде ясно, – уныло ответил Сергей Иванович, – ну и что?
– Понять – значит победить, – убежденно сказал Эдуард Ильич, – поверьте, теперь вам будет гораздо легче! И мне – вас лечить. Еще пара терапевтических сеансов – без таких глубоких погружений, естественно, – и вы будете здоровы.
– Правда? – не поверил Копытов.
– Правда, – кивнул врач. За окном громыхнуло, запахло озоном: начиналась гроза.
– Мне пора, – засобирался Сергей Иванович, – я без зонтика. Значит, до встречи?
– Обязательно, – улыбнулся экстрасенс, – я позвоню вам. Обязательно.
Копытов, радостно ухмыляясь, расшаркался и бегом припустил из кабинета по коридору, вниз по лестнице.
Гроза разгулялась. Дождь лупил по оконному стеклу, молния серебрила листву. Эдуард Ильич осторожно закрыл дверь, защелкнул замок и подошел к стене напротив окна – побелка на стене в этом месте вытерлась до штукатурки. Медленно, как во сне, доктор встал по стойке «смирно», прислонился к стене, развел руки до уровня плеч, склонил набок голову. И застыл в этой трудной позе.
На ладонях у него выступили кровавые стигмы, на лбу проступили царапины.
У Эдуарда Ильича была своя беда – грозу он мог переносить только в таком положении. И потому он опасался заглядывать в свои предыдущие жизни. Очень опасался.
А вдруг?..
Сон
В половине четвертого утра Валерия Игоревича разбудил бес.
Нагло разбудил: выдернул из-под головы подушку да и хряпнул ею Валерия Игоревича по животу.
Валерий Игоревич испугался, проснулся и ничего не увидел, потому как было темно.
– Кто тут? – обмирая, спросил Валерий Игоревич темноту.
– Я тут, – сказал бес. – Что же ты гад, вытворяешь? Совсем крыша съехала, что ли?!
Валерий Игоревич повращал головой и заметил на фоне светлых штор знакомую рогатую фигуру.
– А, – успокоился Валерий Игоревич, – бес… Чего приперся-то, ухват ходячий?
– Сам ты ухват, – огрызнулся бес. – Еще и издеваешься, да? Слушай, я тебя как человека прошу: прекрати видеть сны!
– Не-а, – зевнул Валерий Игоревич, – это мне неподконтрольно… А чего стряслось-то?
– Не помнишь? – с угрозой спросил его бес, – совсем-совсем ничего не помнишь?
– Отстань, – сонно ответил Валерий Игоревич, – спать хочется…
– Не спи! – с ужасом воскликнул бес, – хватит с нас, хватит! Давай переоформим договор, а? Умоляю, давай, а? Я и бланк подготовил… вот, только распишись! Мол, отказываюсь от овеществления моих сновидений, а взамен беру счастье, бессмертие и золото!
– Пшел вон, – пробормотал Валерий Игоревич, проваливаясь в сон, – ка-а-азел. – И уснул.