Плацдарм

Недозор Игорь Владимирович

На вертолетах, на грузовиках, молодые и совсем дряхлые, мужчины и женщины (иногда — форменные девчонки, но уже украшенные знаками высших степеней мастерства).

Иные — растерянные и потрясенные путешествиями по воздуху или на бешено мчащейся механической повозке, иные, напротив, хранящие каменное выражение лиц. Как будто весь свой век тем и занимались, что рассекали по степи на чужеземной технике.

Пришли сообщения от двух самых, как предполагал генштаб, верных и искренних союзников землян — семибунчужного вождя Горгорхаза

и одиннадцатибунчужного — Сари-Май. Они предложили атаковать всеми своими силами войско магов на марше.

Вежливо поблагодарив, генерал Тихомиров отказался, сказав, что задача кочевников — находиться в резерве, прикрывая дальние подступы к городу.

Эти люди и так отдали ему три четверти своих чародеев, оставив себе только совсем старых или неумелых. Как ясно было и без консультаций со знатоками боевой магии, атака на армию Конгрегации силами обычных лучников и копейщиков обречена на поражение, а гробить аборигенов почем зря ему не позволяла совесть.

Прислал весточку и самый сомнительный из союзников — тринадцатибунчужный вождь Гохосс-Са.

Он отрядил к землянам всего полсотни шаманов, но одновременно предложил всей своей мощью ударить по владениям магов, чтобы «предать Богу Смерти их города и селения». Правда, в награду потребовал десять тысяч золотых, пятнадцать тысяч седел и сабель, пять тысяч копейных наконечников, и сверх того право разграбить дочиста все города, которые возьмет.

Тихомиров без разговоров согласился, мысленно махнув рукой, чем привел посла, двоюродного брата златолюбивого царька, в плохо скрываемое разочарование.

Тот несомненно решил, что нужно было просить вдвое больше.

Колонна споро продвигалась вперед.

Степь на пути менялась. Чаще стали встречаться холмы, чаще над сопками торчали каменные останцы, чаще попадались рощицы в распадках.

Затем железная змея втянулась в лабиринт холмов поросших сосняком. Среди деревьев то тут, то там вздымались вверх скалы. Запах хвои и снега смешивался с вонью солярки.

Генерал отдал приказ остановиться для ночлега.

Выпрыгнул из кабины, огляделся.

Странное чувство вдруг коснулось его.

Он смотрел на эту степь, на колонну болотного цвета машин, на копошащихся вокруг солдат в выгоревшем хабэ. На небо над их головами — серо-синее, с несущимися по нему к заходящему солнцу косматыми облаками.

И Тихомиров вдруг почувствовал себя таким маленьким и беспомощными перед этим небом, перед этой вечной степью, под ковылями которой скрыты, как он уже знал, древнейшие города и царства.

Тем временем колонна разворачивалась для ночевки. Солдаты быстро и умело развертывали радиостанции, устанавливали антенны в двенадцать метров высотой, тянули кабели к передвижным командным пунктам, ставили палатки.

Бойцы бегали туда-сюда с заводными ручками, с полными водой ведрами и канистрами, какими-то деталями.

Зафыркали движки передвижных электростанций, задымили полевые

кухни.

Все, как положено.

Словно они на родной Земле в привычных для маневров условиях.

«Маневры».

Хорошо бы, если б дело обстояло именно так.

А то ведь…

Разведка передала, что маги идут к ним навстречу с минимум войск и конницы, но зато вытащив из хранилищ все эти чертовы огненные метатели. По слухам, их у колдунов оказалось около двух тысяч штук. Если даже, взяв поправку на то, что у страха глаза велики, ополовинить эту цифру, то все равно немало.

Учитывая что если самый лчший огневик подожжет бронетранспортер лишь практически в упор, то расплавеленное железо выпущенное из этих чертовых штук рожигает броню на пятистах шагах.

К тому же печальный пример Сарнагарасахала их чему-то научил, и они сообразили, что посылать против пулеметов и танков арбалетчиков и нетварей с зомби — только зряшная трата сил, времени и людей (а также и нелюдей).

Колдуны собирались поступить иначе. Навязать противнику (то есть им) чисто магический поединок. Девять с лишним тысяч магов не ниже четвертой ступени — даже В Сарнаргасе было вчетверо меньше.

А у них — пять сотен, из которых только один имеет десятую, да еще тысяча шаманов.

Значит, основная надежда на технику.

Молнии против минометов. «Серая Радуга» против «Градов». «Огненный зов» против танков. Смерть-чары против автоматчиков и пулеметчиков.

Генерал сомневался в победе, и чувство это ему, победителю Сарнагара, было очень неприятно.

Но вот в том, что при любом исходе он оставит на поле битвы не меньше половины солдат, он не сомневался. И это было еще тяжелее.

Усилием воли Тихомиров заставил себя вернуться к карте, вернее, к наброскам на белом листе, сделанным по свежей аэрофотосъемке.

Вот здесь, скорее всего, ему и предстоит дать бой Конгрегации, решившей, что чужакам в Аргуэрлайле не место (и в глубине души генерал не мог не признать, что основания так думать у противника есть).

Подробного плана предстоящего сражения у него пока еще не было. Общая схема, правда, имелась.

Сначала использовать вертолеты (мысленно он попрощался с авиагруппой), затем, сразу после того, как авангард войска восьми ковенов окажется в досягаемости его артиллерии — начать обстрел, не жалея боеприпасов.

Потом пустить танки и броники, в которых будут только водители и артиллеристы.

И уж если это не поможет, по прорвавшимся колдунам начнут работать пулеметы и автоматы в руках солдат, засевших в окопах и редутах, под защитой чародеев и шаманов.

Вот их надо будет беречь как зеницу ока. Он, несмотря на упорные просьбы полковника Петренко, отказался послать с бронетехникой даже десяток волшебников, ограничившись амулетами и прочей пассивной защитой. (Видимо, после битвы кузнецы этой части мира будут надолго обеспечены качественной сталью).