Плакальщик

Старк Ричард Уэстлейк

— В некотором смысле, — пояснил он, — я нахожусь в стране нелегально. Моя виза выдана на короткий срок и действительна только для Вашингтона. А я хотел бы остаться в этой стране, и поэтому мне нужны документы. Ваш отец влиятельный и богатый человек. Не будет невероятным предположить, что среди его многочисленных знакомых имеется и тот, кто может снабдить меня необходимыми фальшивыми документами.

— Не знаю, сможет ли он помочь вам. И если сможет, это все, чего вы хотите?

— Вдобавок еще одно маленькое дельце.

У меня имеется довольно значительная сумма наличными в американской валюте. Я бы предпочел не носить ее с собой. Ваш отец мог бы помочь мне поместить деньги в банк или в какое-либо другое хранилище.

— Как велика сумма?

— Еще не пересчитывал, но, полагаю, где-то около ста тысяч долларов. Ее глаза расширились.

— Боже мой! Вы отобрали эту сумму тоже у Чака?

— Если вы имеете в виду, его ли это деньги, то нет. Деньги не его.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Еще одно совсем мелкое дело. Я не заказывал номер и не могу здесь получить комнату.

— Посмотрю, что смогу сделать. Она подошла к телефону, довольно долго с кем-то говорила и наконец повесила трубку. Потом повернулась к Менло:

— Все устроено. Номер выходит окнами на другую сторону отеля. Нет вида на океан. Но тем не менее это номер. Я сказала им, что вас зовут Джон Огюст. Это пойдет?

— Великолепно.

— Моего отца сейчас нет в Майами, но я ему позвоню. И завтра днем он будет уже здесь. Вы сами сможете ему подробно изложить свои пожелания. А я скажу лишь, что Чак Виллис мертв и что статуэтка у кого-то другого, кто хочет ее продать.

— Очень хорошо. — Менло поднялся на ноги. — Я вас искренне благодарю.

— Куда вы собрались? — Она казалась недовольной. — Вы по уши в делах, не так ли?

— Я долго путешествовал, дорогая леди. Мне бы хотелось принять душ, отдохнуть и переодеться. Я хотел бы попросить вас отобедать со мной этим вечером, позволить сделать жест благодарности за вашу помощь.

— Вы странный человек, — сказала она.

— Восемь часов? Это приемлемо?

— Почему бы и нет?! Он поклонился:

— В таком случае, до встречи. Она проводила его. Даже без обуви она была на целых два дюйма выше его. Открыла дверь и продолжала держаться за ручку.

— Вы даже не пытались поцеловать меня.

Менло удивился. Действительно, она удостоила его своим расположением в отеле Вашингтона, но тогда он считал, что все произошло оттого, что ее отверг Паркер. Может ли статься, что она действительно находит его привлекательным?! Он был ниже ее ростом, совершенно неприлично перебравшим в весе и, вероятно, лет на двадцать старше.

Но это не из-за денег. Она и так богата. Удивленный и не вполне уверенный в том, как понимать ее слова, он ответил:

— Вы должны меня простить. Я, как уже сказал, много путешествовал. Я, в некотором смысле, устал. Кроме того, должен признаться, мозги у меня заняты собственными проблемами.

Вечером, уверяю вас, вы найдете меня более галантным.

— Вечером вы обязательно расскажете, как одержали: верх над Чаком. Я должна это услышать!

— С удовольствием.

— Тогда до вечера.

Он с поклоном вышел, спустился на лифте в холл отеля. Не стал подходить к тому же самому администратору, а обратился к другому, назвавшись Джоном Огюстом. Имя это сгодится не хуже любого другого. Администратор передал ему ключ, посыльный отправился забрать его багаж.

Сначала он хотел принять ванну. Но едва посыльный покинул номер, понял, что не может больше справляться со своим любопытством. Какова точная сумма денег в его чемодане?

Когда он открыл чемодан на кровати, во все стороны посыпались купюры. Сотенные, пятидесятидолларовые. Некоторые — двадцатидолларовые. С волнением в груди, словно стоял слишком близко к краю пропасти и смотрел в глубину, он сел на кровать и принялся считать. Вес его тела продавил матрацы, и чемодан съехал набок.

В результате на кровать пролился еще один небольшой дождь купюр.

Он превратил счет денег в своеобразную игру.

Во-первых, разделил купюры на три кучки в зависимости от достоинства. Затем, начав с сотенных, стал складывать в пачки по двадцать пять купюр.

Семьсот пятьдесят три сотенные купюры.

Четыреста двадцать две пятидесятидолларовые купюры.

И сто семьдесят четыре двадцатки.

Девяносто девять тысяч восемьсот восемьдесят долларов.

$ 99880. Девять, девять, восемь-восемь, ноль.

В валюте родной страны это составляло три миллиона сто девяносто шесть тысяч сто шестьдесят котеров.

О! Более того! В бумажнике оказалось восемьсот пятьдесят три доллара. Еще пятьсот было в кармане пиджака. В ходе поездки до Майами он истратил приблизительно около ста долларов.

Итого. Сто одна тысяча триста тридцать три доллара.

Он весело пел под душем. По-английски.

Глава 5

На следующий день на пляже его разбудил человек похоронного вида в темном, спросивший, не он ли мистер Джон Огюст.

Он открыл глаза, но, ослепленный солнцем, тут же их закрыл. Он увидел только черный силуэт, склонившийся над ним и загораживающий часть неба.

— Мистер Джон Огюст? Это какая-то ошибка. Меня зовут Огюст Менло.

— Сходство...

— Нет!

Он сел, резко выпрямившись, нисколько не уверенный, произнес ли эти слова вслух или только про себя. Но человек похоронного вида в черном по-прежнему стоял, наклонившись, и терпеливо ожидал ответа. Посреди буйства цветов он выглядел как чье-то странное представление о шутке.

— Да, я Джон Огюст, — сказал Менло.

— Вас просят подойти к внутреннему телефону, сэр. У голубого входа, телефон номер три.