Плакса
Шрифт:
В этот момент я вдруг понял, что толком не знаю, во что одет сам. Беглый взгляд вниз выявил, что я одет значительно хуже, а кустарник так и вообще окончательно превратил одежду в тряпье.
Сразу же мелькнула мысль чем-нибудь поменяться с покойником, раз уж ему ничего уже не нужно. Но вместе с ней пришло и желание незаметно проследить за уже скрывшейся из виду компанией, чтобы знать, где здесь ближайший оплот цивилизации с его потенциальными благами.
В несколько секунд обшарив одежду невезучего разбойника, я не без труда обнаружил тощий мешочек, привязанный кожаным
Вполне возможно, догони они меня, этот пояс очень даже легко мог оказаться на моих руках и ногах. Теперь же он опоясывал мою талию. Правда, вокруг меня его пришлось обернуть уже четыре раза, а концы веревки болтались чуть ли не у колен.
Убедившись, что никакого оружия у покойника нет и в помине, я кинулся догонять своих бывших преследователей и их нового хозяина.
Пользуясь просекой, проделанной ими в зарослях кустов, я быстро очутился на относительно открытом пространстве как раз в тот момент, когда последний мужик с тушей на плечах сворачивал за ближайший холм.
Пораскинув мозгами, я решил следовать за ними не след в след, а параллельным курсом. Во избежание, так сказать, случайного столкновения с преследуемыми за очередным поворотом. Холмов вокруг было настолько много, что поневоле появлялась мысль о том, что они могут быть рукотворными. Но эта мысль как пришла, так и ушла.
Определив направление пути охотника, я понял, что идут они примерно в ту сторону, откуда совсем недавно прибежал я. Шла вся эта компания относительно неспешно, не смотря на то, что солнце уже ощутимо приблизилось к горизонту, хотя сумерки еще и не сгущались. Из этого я сделал вывод, что место, куда идет охотник расположено неподалеку.
Минут десять мы размеренно двигались параллельными курсами, пока охотник не устроил стоянку. Я занервничал, потому что это немного не состыковывалось с моими выводами о том, что пункт его назначения близок. Уже начинало темнеть, но мое на удивление острое зрение, помогло увидеть, что он опять стоит и чихает. Видимо, охотник пользовался нюхательным табаком или чем-то подобным. Вдоволь начихавшись, он, прямо там же, где и стоял, начал справлять малую нужду. И тут я с ужасом понял, что тоже неимоверно хочу в туалет.
Но еще с детства, с того самого злосчастного вечернего арбуза я прекрасно помнил, что писать во сне – очень-очень плохая затея. Поэтому я решил терпеть и думать о чем-то отвлеченном.
Не получилось.
Я даже пытался жульничать и в какой-то миг запретил сам себе думать о пресловутой белой обезьяне. И, знаете, я очень даже легко смог о ней не думать, потому что все мои мысли были направлены ниже собственного веревочного пояса.
В конечном итоге я, наплевав на все, решил, что раз уж я не просыпаюсь от желания, то сам виноват; придется тогда просыпаться от детской неожиданности!
Зайдя за свой холм, я попытался быстро разобраться с устройством своих штанов.
Не поверите, но на какое-то время я даже перестал хотеть в туалет, хотя еще секунду назад готов был лопнуть от нетерпения.
Я стоял со спущенными штанами и крепко так думал. Раньше такого мне никогда не снилось. Возможно, конечно, тот факт, что двадцать восемь лет меня называли Женей, наконец, каким-то неведомым способом привел мое подсознание к такому кошмару, в коем я сейчас нахожусь…
Нет, это бред! Мое подсознание не может быть настолько больным. Пора это все заканчивать. Было интересно, но пора просыпаться и никогда этот сон больше не вспоминать!
Итак, делаем то дело, ради которого я снимал штаны, и ждем закономерного пробуждения!
Благо, я никогда не упускал возможности пошляться с рюкзаком по горам, поэтому, время от времени, сидеть в гордой позе орла мне было несложно. Сделав-таки свое дело, я натянул штаны, вернулся на свой наблюдательный пункт и стал ждать, что произойдет раньше: охотник закончит привал, или я проснусь.
Пока ничего не происходило, я разобрался с узлом на мешочке, притороченном у поясу. В нем оказались три крошечные желтые монеты. Для своего размера они были довольно увесисты, и я решил, что они золотые. И тут же вспомнил, как бабушка всегда говорила, что видеть мелочь во сне – к слезам.
Все, что нас не убивает, может свести нас с ума
Вся честная компания отправилась в путь уже минут через десять. Я, естественно, к тому времени так и не проснулся. Я сидел, смотрел им в след, не имея моральных сил подняться. Обманывать себя и дальше было просто глупо. Я определенно не спал.
Внезапно, сильно защипало в носу и слезы сами по себе полились из глаз. Это было два настоящих бурных потока. Никогда еще я так неистово не ревел. В тот момент я как бы разделился: новый организм сам по себе бился в истерике, а моя старая личность с вселенской грустью смотрела на это со стороны, подмечая, что предсказываемых бабушкой слез ждать оказалось недолго.
Когда слезы уже высохли, а всхлипывания с подвываниями стали повторяться совсем редко, я продолжил свою слежку. Еще оставался вариант, что я нахожусь в коме или просто брежу из-за того, что в лаборатории произошел какой-то сбой, и это каким-то образом отобразилось на моем сознании. Альтернативой был перенос этого самого сознания или его копии, если ее успели снять, в другое тело. Где на данный момент находилось это тело, и кому оно принадлежало до этого – вопрос пока десятый. Важнее всего тут было: оригинал сознания или копия?