Пламенный клинок

— Храните веру, держитесь стойко, и мы освободим нашу страну!

Так говорил Эдрик всего три дня назад, следя с зубчатого парапета главной башни Солт-Форка за приближением врага. Его сердце переполняла гордость, в глазах сверкал праведный гнев, а рядом плечом к плечу стояли его братья и сестры. Тогда Эдрику казалось, что все получится.

Теперь же наступило прозрение.

Он взбирался по слякотному склону, а ветви деревьев хлестали и царапали его, воздух обжигал легкие, живот леденило от ужаса. Следом за ним сквозь заросли тащился бледный от изнеможения Дирк. Поникшие плечи и безучастный

взгляд говорили, что старик вымотался до предела.

Последний отрезок пути Эдрик и вовсе волок его на себе, и когда они добрались до вершины холма, Дирк согнулся в три погибели, глотая воздух, словно утопающий. Пока спутник приходил в себя, Эдрик опасливо оглядел лес. Из чащи доносился птичий щебет, росистая листва колыхалась в рассветном сиянии. Преследователей не было видно, но вдалеке слышался лай императорских гончих.

— Ступай, — задыхаясь, выдавил Дирк. Взгляд у него застыл, точно у мертвеца. — Мне все равно конец.

Эдрик знал Дирка меньше трех месяцев и не питал к нему особого расположения. Человек он был так себе, любитель выпивки, пустой трепотни и грубых шуточек, от которых Эдрику становилось неловко. Сам Эдрик, юноша знатных кровей, упорно старался найти свое место в жизни и досадовал на собственное бессилие, а Дирку, неграмотному торговцу скобяным товаром, похоже, терять было нечего. Но Солт-Форк свел их вместе, объединил общей задачей. И даже теперь, когда все пошло прахом, Эдрик не собирался сдаваться. Он схватил Дирка за плечи и рванул вверх, заставив выпрямиться.

— Нет, ты пойдешь со мной! — заявил он. — А когда не сможешь, я тебя потащу.

И они побрели дальше.

Эдрик давно знал, что Солт-Форк принесет ему погибель, но представлял себе иной конец. Их было всего пятьдесят — полсотни храбрецов, бросивших вызов притеснителям. Их мятеж должен был послужить искрой, которая зажжет в народе огонь сопротивления. Остаться в живых Эдрик не рассчитывал, но зато его имя прославят в песнях.

Однако барды поведут иной рассказ. Они поведают, как сопротивление горожан рухнуло, едва показалось войско кроданцев; как толпа сама распахнула ворота и принялась хватать смутьянов в надежде выторговать себе милость угнетателей. Расскажут, как в город вступили солдаты и зачинщики мятежа бросились наутек через потайные ходы, проложенные контрабандистами.

Барды споют о поражении, и споют на языке нынешних господ.

Эдрик своими глазами видел, как Ренна растерзала чернь, которую тот пытался увещевать. Элла погибла, защищая друга, — ей раскроили голову камнем. Юноша не знал, уцелел ли кто-нибудь из соратников; в суматохе он потерял из виду всех, кроме Дирка. Пожалуй, теперь несогласным придется уйти в подполье и снова прятать в тайниках послания, хотя он их уже не прочтет. Императорские ловчие всю ночь следовали за Эдриком и Дирком по пятам, приближаясь с каждым часом. Следующего заката беглецам не видать, и оба это знали.

Вдруг между деревьев показался храм, словно вырос прямо перед ними, преграждая дорогу. Ветви пробивались сквозь древние стены, а у входа валялись поросшие мхом обломки шпиля. Купола с балюстрадами и величественные своды обглодало прожорливое время, однако храм еще стоял, напоминая о своих создателях — прекрасное творение давно утраченного мира.

Ноги у Дирка задрожали, и он рухнул на четвереньки, а Эдрик воззрился на храм во все глаза. Усталость заглушила в нем все чувства, притупив даже страх, но сейчас сердце его замерло в благоговении.

Когда-то его народ знал величие!

В изобразительном и театральном искусствах, в медицине, архитектуре, философии, астрономии и военном деле его соплеменники не имели себе равных. Тогдашняя империя простиралась во все концы света, и Оссия считалась родиной героев.

Но те времена остались в далеком прошлом. Страна пришла в упадок много веков назад. Уже тридцать лет Оссия находилась под пятой у кроданцев — дольше, чем Эдрик жил на свете. Он не знал настоящей свободы, потому и отправился на ее поиски.

Провал восстания в Солт-Форке и долгая безумная ночь бегства пошатнули его веру. Он вновь и вновь клял себя за то, что рискнул собственной жизнью ради наивной мечты об освобождении Оссии. Но здесь, перед безмолвным свидетельством былого величия, он почувствовал прилив сил. В его жилах еще течет кровь строителей этого храма, и однажды его народ сбросит оковы!

— Вставай! — Он рванул Дирка за шиворот, хотя весил тот немало.

— Оставь меня на поживу червям, — прохрипел старик. — Скоро за мной придет Красноокая Отроковица.

Эдрик показал на темный проем, зияющий среди сплетенных ветвей:

— Если нам суждено умереть, пусть это случится в обители наших предков, перед лицом Девятерых.

— Девятерых! — с горечью бросил Дирк. — Где они теперь?

— Они по-прежнему здесь. — Эдрик стиснул зубы. — Это их страна. И наша тоже, и мы еще вернем ее себе.

— Ты безумец и мечтатель, Эдрик, — заявил Дирк. — Я сразу понял. — Уголок его рта дрогнул. — Побольше бы нам таких…

И тут в Дирка вонзилась стрела — с такой силой, что тот ничком рухнул наземь. Эдрик оторопело уставился на толстое древко с потрепанным черным оперением, торчащее у убитого из-под лопатки. Потом, обуянный страхом, выхватил меч и попятился к храму, высматривая среди зарослей врага. Однако вокруг царила неизъяснимая тишина. Даже птицы умолкли.

А все же рядом притаилось нечто, от чьего присутствия Эдрика прошиб озноб. Листья жутковато зашептались на ветру, и лес забурлил злом.

Эдрик ринулся вверх по лестнице в храм, перескакивая через две ступени разом, и уже достиг порога, когда его нога подогнулась, пронзенная резкой болью. Он рухнул на каменный пол, выронив меч и схватившись за бедро, откуда торчал зазубренный наконечник стрелы. Эдрик закричал во все горло, так что вздулись жилы на шее.

От стрелы по телу растекались оцепенение и гниль, щупальца тления сдавливали плоть, охваченную одновременно жаром и холодом. Эдрик попытался встать, но от движения древко стрелы, засевшее в ноге, сдвинулось, и он снова завопил. Голова закружилась, все вокруг стало расплывчатым и далеким.

Сквозь застилающий глаза туман Эдрик увидел впереди мягкое красноватое мерцание. Откуда свет в этом давно заброшенном храме, где прежде была лишь тьма? В сердце всколыхнулась отчаянная надежда. Вдруг Эдрик встретит спасителя? Вдруг именно здесь, в святилище, Девятеро пошлют ему знамение?

Задыхаясь от мучительной боли, он пополз через преддверие храма.

Лес подступал вплотную к окнам, и между колоннами лежали густые тени. Под каменными сводами затаились птицы — страх заставил их умолкнуть, как и тех пернатых, что обитали снаружи. Из темноты неясными глыбами проступали изваяния с отбитыми руками и полустертыми лицами. Но Эдрик узнал их. Вот Джоха, Царь-аист; вот звероподобная, приземистая Мешук, Каменная Матерь; вот, разинув рот в беззвучном крике, силится разорвать оковы Азра Разоритель, Владыка Войны.