Шрифт:
Что ты делал, когда напали морские дьяволы, дедушка?
О, как я предвкушал этот вопрос! Я слышал его, торопясь навстречу битве. Слова для меня были столь же реальны, как и запах дыма, клубившегося над Западными Воротами, они звенели в моих мыслях, словно грохот деревянных перекладин, подающих под магическим огнем. И неважно, что этот вопрос прозвучит лишь через много, много лет. Ученик мага быстро узнает, что все вещи сначала надо вообразить в уме.
И на бегу я представлял себе. Разве не будет лицо
Конечно, об этом вспомнят. Более того, именно этот вопрос сорвется с губ слушателей: что делал Келбен Арунсан во время сражения? Как много монстров пали пред мощью Черного Посоха? Какие заклинания использовались?
Должен признать, я и сам мечтаю узнать финал этого повествования.
— Наверху, Сидон.
В голосе моего спутника промелькнули нотки паники, подняв его до тонкости подобающей эльфийским девам и маленьким скулящим собачонкам. Не замедляя бега, я проследил за указующим перстом Хьюмонта.
Вся угроза заключалась в женщине, показавшейся в верхнем окне здания вдоль нашего пути. Она готовилась опорожнить в переулок ночной горшок — мелкая городская опасность, из тех, что подстерегают даже в грозный час. Хьюмонт, мягко говоря, был нервным человеком. Сейчас он находился явно не в форме, но все же мы учились вместе, так что я ухватил его за руку и рванул в сторону. Он кувыркнулся через сваленные друг на друга деревянные ящики, и пусть его приземление было жестким, по крайней мере, это спасло его от выплеснутых нечистот.
Единственное произнесенное мною слово заставило перевернутые ящики вытянуться в линию, словно солдат, проспавших побудку. Они торопливо перестроились, затем вспрыгнули друг на друга, образовав четырех ступенчатую лестницу. Прошептав активирующее слово простенького заклятия, я взбежал по ступеням и прыгнул в воздух, раскинув руки в свободном полете. Мой восторженный хохот звенел сквозь шум охватывавшей город паники, и почему нет? Что за день сегодня, какая история получится из него!
Хьюмонт поднялся и упрямо заторопился в западном направлении, поравнявшись со мной как раз в тот момент, когда мои ноги коснулись мостовой. От брошенного на него взгляда молоко скисло бы мгновенно. — Лучше бы ты не тратил заклинания на бестолковое веселье. Силы нужно беречь — они еще понадобятся.
— Говоришь словно сам архимаг! — мягко укорил его я. — Это небольшое развлечение куда опасней, чем все, с чем тебе придется столкнуться у Западных Ворот, уж ты мне поверь.
Вместо ответа Хью бросил очередной встревоженный взгляд в сторону гавани. В небо, над южной частью Уотердипа, видимый в темноте, поднимался дым, несший с собой неаппетитный запах горелого мяса и обугленной парусины. — Сколько кораблей горят? — задумчиво произнес он вслух. — Сама гавань должно быть кипит!
— Адское варево, твоя правда, но ему наверняка придает вкус множество сахуагинов, — парировал я.
Даже Хьюмонт не мог оспаривать столь неотразимую логику, и мы торопливо продолжили путь в обоюдном молчании — с его стороны, без сомнений, полном жутких предчувствий, для меня же — освещенном радостными ожиданиями, словно у ребенка во время праздника середины зимы.
Признаюсь честно, я без ума от магии. Мой отец заплатил
Наконец мы завернули за последний поворот перед улицей Западной Стены, и открывшийся нашему взгляду вид заставил забыть о любых разочарованных мыслях. Шагающая Статуя наконец-таки оправдывала свое имя!
Каждый шаг спускавшегося с северного склона горы Уотердип гиганта сотрясал землю. Я ощутил восторг. Никто кроме Келбена не смог бы создать каменного голема в девяносто футов вышиной, из сплошного гранита с выражением бесстрастного спокойствия, очень напоминавшим самого архимага, на лице.
Но на улице Джалтун статуя замешкалась, встав на заднем дворе низкого строения — стоянки экипажей — словно растерявшись среди хаоса паникующих толп. Спустя миг, гигантская статуя пригнулась, отведя назад руки и приготовившись к прыжку. Люди с воплями разбегались от метнувшегося в воздух голема. Он перелетел дом и улицу и с громоподобным ударом опустился на другой стороне. Веером разлетелись каменные осколки, и немало людей окровавленные попадали наземь, крича, или хуже того, не издавая больше ни звука.
Стрела синего огня вылетела из башни у врат, и Шагающая Статуя мгновенно застыла. Голем взглянул на башню, переминаясь с ноги на ногу, словно неимоверного размера пристыженный мальчишка. Видимо, повинуясь только ему понятному приказу, он повернулся к морю. Взгляд каменных глаз статуи сосредоточился на склонах.
— Интересно, что он видит? — прошептал Хьюмонт.
Мне было не до раздумий, я смотрел не в силах оторвать взгляда на источник вспышки. Она пришла с Западных Ворот, могучей преграды из дерева возвышавшейся на высоту трех этажей, окруженную с трех сторон камнем, которому искусно придали форму оскалившейся пасти огромного дракона. Над вратами был перекинут мост с зубцами и башенками, выглядевшими как корона на голове драконьего короля. На мосту выстроились маги, горя, словно факелы, чародейским огнем. И ярче всех пылал мой учитель, великий архимаг.
Я перешел на бег, больше не думая, поспевает ли за мной Хьюмонт. Я думал только о том, чтобы занять свое место рядом с другими боевыми магами, и об историях, которые напишут об этой ночи.
Берега пропахли магией. Я учуял ее, даже не выбравшись из воды. Отвратительный запах, и металлический вкус, такой жесткий, что мой язык прилип к небу. Я не стал говорить об этом братьям — сахуагинам. Хотя для меня источник моего беспокойства звался — магия, — они могут обозначить мою реакцию иначе: — страх. — Для меня одно было неотделимо от другого.