Пламя и лед
Шрифт:
С этой мыслью она начала расстегивать на нем рубашку.
Адрон резко втянул воздух, почувствовав ее ладонь на груди. Ее прикосновения обжигали. Он почти не помнил, когда последний раз кто-то, кроме врачей, медсестер и физиотерапевтов, прикасался к нему.
К ее чести, она не скривилась и не стала комментировать многочисленные шрамы, покрывавшие его тело. Казалось, она их даже не заметила.
Вот почему он не был с женщиной с той давней ночи.
Он не хотел никому объяснять, откуда на нем столько
Смотреть в лицо любовнице в утреннем свете.
Может, поэтому он и выбрал сегодняшнюю незнакомку. Он ничего не должен ей объяснять. Вообще ничего ей не должен.
Он не хотел видеть жалость или отвращение на ее лице.
Но в светло-зеленых глазах не было ничего кроме любопытства и желания.
Ливия никогда не видела голую мужскую грудь, разве что в кино.
Словно зачарованная, она пробежалась пальцами по гладкой, смуглой коже, обтягивающей твердые, словно стальные, мускулы. Бархат и сталь. Этот контраст поражал.
— К тебе так приятно прикасаться, — выдохнула она.
Адрон отодвинулся и посмотрел на нее. В ее голосе слышались восхищенные нотки, в прикосновениях чувствовалась нерешительность. В этот момент его вдруг охватило дурное предчувствие.
Он, конечно, пьян, но не настолько.
— Ты — девственница.
Ее лицо стало ярко-пунцовым.
— Черт! — прорычал он, делая шаг назад.
Его плоть пульсировала, все тело горело. Только ему могло выпасть счастье наткнуться на единственную девственницу, которая когда-либо заходила в «Золотую Крону».
Схватив трость, он, хромая, подошел к бару и налил себе еще выпить, но от выпитого лучше не стало.
Внезапно она оказалась у него за спиной и прижалась к нему сзади, обвив тонкими руками его талию.
Он вздрогнул от прикосновения ее маленьких грудей к его спине. В этот момент он хотел ее еще сильней.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — прошептала она ему на ухо.
— Ты с ума сошла? — Он обернулся к ней.
Она покачала головой.
— Мне нужно лишиться девственности. Я не хочу, чтобы меня лишили ее силой.
— Лишил кто?
Она опустила взгляд.
— Хорошо. Если ты меня не хочешь, пойду — найду того, кто хочет.
Волна жгучей ревности накрыла его при мысли о другом в ее теле.
Какая тебе разница?
И все же по какой-то непонятной, идиотской причине, разница была.
Он схватил ее за руку, когда она попыталась отодвинуться.
— Как тебя зовут?
— Ливия.
— Ливия, — повторил он. Это имя очень шло девушке с ее безмятежными глазами цвета морской волны. — Зачем тебе отдаваться кому-то вроде меня?
Ливия замерла, увидев в льдистых глазах презрение… к самому себе? Он ненавидел себя. Это было очевидно, и ей хотелось узнать, за что.
— Потому что ты кажешься хорошим человеком.
Он горько рассмеялся, услышав
— Хорошим? Я не хороший. Во мне нет ничего хорошего.
Это была неправда. Он ни разу не обошелся с ней плохо. Ему было больно, она видела. И от этого он злился.
Но это не делало его жестоким.
— Мне нужно идти, — тихо сказала она, жалея, что он все же не будет тем, единственным. — У меня мало времени, скоро придется возвращаться, а я должна позаботиться об этом до утра.
— Зачем?
Ливия закусила губу и почувствовала, что ее лицо снова заливается краской. Утром ее осматривают врачи Клиппера.
Если она не найдет сегодня мужчину, ей конец.
— Просто должна. — Она окинула взглядом его красивое тело. У него были широкие плечи и стройная, мускулистая фигура. Белые волосы ярко выделялись на фоне его черной одежды.
Он был великолепен.
Но не хотел ее.
Адрон видел стальную решимость в ее глазах. Она, в самом деле, собирается найти себе другого мужчину и переспать с ним. Он это видел.
Нужно было дать ей уйти и все же…
Почему не я?
Он избегал женщин с тех пор, как практически потерял подвижность. Он боялся попасть из-за этого в неловкое положение. Но ей ведь все равно не с кем сравнить.
Адрон стиснул трость. Он еще помнил те времена, когда схватил бы ее на руки и побежал бы с ней к постели.
Но эти дни были потеряны для него безвозвратно.
— Спальня там, — сказал он, схватил бутылку и зашагал вниз по коридору.
Ливию затрясло, когда она поняла, что он приглашает ее присоединиться.
Возбужденная и напуганная, она шла за ним, пока не оказалась в комнате в самом конце роскошного коридора. Хозяйская спальня была такой же большой, как и ее. У дальней стены стояла широченная кровать, из окна открывался вид на город.
Он поставил бутылку на ночной столик и подошел к креслу у кровати, медленно сел. Лицо его оставалось неподвижным.
Но Ливия заметила, как его черты исказились от боли, когда он согнул ногу и стал снимать ботинки.
Ей хотелось узнать, что же с ним произошло, но она не осмелилась спросить, боясь разозлить его.
Поэтому она подошла к нему и взяла его за стопу.
Он поднял голову, в глазах его промелькнуло удивление, когда она стянула с него ботинок.
— Знаешь, я никогда раньше не делала ничего подобного, — прошептала она.
— Учитывая, что ты — девственница, я так и подумал.
Облизнув губы, она сняла второй ботинок.
Адрон почувствовал ее нервозность, ее неуверенность, и ему захотелось ее успокоить.
— Я не сделаю тебе больно, — заверил он.
Она послала ему улыбку, от которой у него внутри похолодело. Как же он жалел, что не встретил ее до той роковой ночи. Тогда он мог стать любовником, какого она заслуживала. Он мог заниматься с ней любовью всю ночь. Медленно. Дразня.