Пламя Севера
Шрифт:
Спустя некоторое время мое путешествие по незнакомому лесу закончилось. И я оказался на небольшой уютной поляне, в центре которой высился гигантский многовековой дуб, сквозь развесистые ветви которого на зеленую траву и кусты падали тонкие солнечные лучи, в свете коих маленькими изумрудами искрилась утренняя роса.
В толстых корнях дуба я заметил небольшую землянку, на пороге которой у небольшого костерка на бревнышке сидела рыжеволосая девочка. Тугая коса со светло-зелеными ленточками, мелкие веснушки, рассыпанные на курносом светлом лице — если бы не серьезный взрослый взгляд
Она сидела в шаге от костра и, что-то наговаривая себе под нос, бросала в огонь какие-то травы. Запахов я не ощущал, звуков не слышал, но точно знал, что дым от этого костерка и наговор этой рыжей девчонки и являлись источником той непонятной силы, что притянула мое призрачное тело сюда.
Когда я оказался шагах в десяти от костра, девчонка вздрогнула и, подняв голову, посмотрела на меня. Мне сразу стало ясно, что она меня не видит, но ощущает. А еще я неожиданно осознал, что знаю сидящую передо мной девчонку. Недаром ее слегка заостренные черты лица показались мне знакомыми. Будь у моего призрачного тела сердце, оно бы учащенно забилось от радости.
Это была Вадома. Правда, как и я, переродившаяся в новом теле и в новом мире. Кстати, судя по резиновым сапогам и дождевику из синтетического непромокаемого материала, явно более продвинутом, чем тот, в который забросило меня.
Юная Вадома легко поднялась на ноги и, обогнув костерок, приблизилась ко мне. Замерев в шаге от меня, она подняла руку и, судя по шевелению губ, что-то начала говорить.
Ответить я не смог. Чем? Рта-то у меня не было.
Я было попытался сосредоточить свое внимание на ее губах, но то ли она говорила на каком-то незнакомом мне местном языке, то ли всему виной мое странное, затуманенное состояние, в общем, у меня так и не получилось понять ее.
А потом произошло то, что заставило бы мое несуществующее сердце снова учащенно забиться. Юная Вадома обратилась ко мне на языке жестов, которому она меня учила с детства. И самое главное — у меня получилось ее понять даже в нынешнем состоянии.
— Сынок? — спросила меня рыжеволосая девочка. — Ты все-таки пришел на мой зов.
Было очень странно видеть Вадому такой юной и одновременно такой же взрослой и мудрой. Выходит, моей приемной матери удалось сохранить память при перерождении. Кстати, а может она каким-то образом уже это проворачивала? И все те ее рассказы о древних временах и о ее бабках и прабабках ведьмах — это просто пересказы ее собственных приключений в других мирах? Теперь, по крайней мере, ее предсмертная фраза о том, что она подзадержалась в этом мире, обретает новый смысл.
Я дернулся было. Попытался ей ответить, но, увы, ничего не вышло…
— Я чувствую, ты здесь, но ответить не можешь, — вздохнула она и провела своей тоненькой детской ладонью по воздуху, в том месте, где могла бы быть моя грудь. А потом на ее юном лице появилась довольная улыбка, и ее руки снова замелькали, словно птичьи крылья. — Но это очень хорошо, сынок! Значит, ты пришел не из мира мертвых!
Она неожиданно вздрогнула и, нахмурившись, посмотрела куда-то за мою спину. Затем ее взгляд
Быстро жестикулируя, она начала говорить:
— У нас мало времени, сынок! Я преступила Закон, чтобы призвать тебя через свою метку. Берегись! На тебя началась охота! Я не знаю, кто Он, но ты должен вспомнить всё, чему я тебя когда-то учила! А теперь уходи. Тебе нельзя здесь больше оставаться, иначе злые тени этого мира почуют тебя!
Она шагнула вперед и резко толкнула меня двумя ладонями в «грудь», а в следующее мгновение я открыл глаза и увидел знакомый деревянный потолок моей комнаты в «Медном Котелке».
— Вот когда всё закрутилось и завертелось, оборотни из клана Лунных волков к нам и заявились, — произнес Жак и хитро усмехнулся.
— И как? — спросил я.
— Ну, кого мы стрелами побили, — ответил Жак. — А кому и уши с хвостами ободрали.
При этом Жак мельком взглянул на спокойно сидящего за столом Сигурда. Мне ясно давали понять, кто именно обрывал уши и хвосты ульфхеднарам.
Я взглянул на своего телохранителя и благодарно ему кивнул. Тот молча ответил мне кивком.
А вообще, я был благодарен каждому сидящему за моим столом, который нам накрыл хозяин «Медного Котелка» в моем номере в честь моего чудесного выздоровления.
Сейчас за ним сидели: Жак, Люкас, Сигурд, Аэлира и Том Дэвис. Сержант, являясь новичком в моем изрядно увеличившемся отряде, больше помалкивал, а если и говорил, то лишь только когда к нему обращались или задавали вопросы. Он пока приглядывался ко мне и к моим телохранителям.
За всех, по сути, отдувался Жак, подробно рассказывавший все, что произошло за те дни в Фьердграде, пока я, находясь в странном сне, бродил по призрачному лесу и общался с резко помолодевшей Вадомой. А прошло ни много, ни мало почти шесть суток.
За это время в столице Винтервальда произошло много событий. Например, вслед за Иваром Вороном на перерождение отправился и конунг Харольд, а также большинство его союзников и ближников. Смерть сына и единственного наследника затуманила разум конунга Харольда. Перед тем как отключиться, я видел начало его атаки на конунга Винтервальда.
Как я и догадывался изначально, Бьерн Острозубый вел свою игру. Мне пока не все его ходы были понятны, но кое-какие я разгадал. Например, то, что Бьерн сознательно спровоцировал Харольда на необдуманные действия.
Думается мне, Острозубый очень доволен. Все ведь получилось даже лучше, чем можно было ожидать. Харольд атаковал его во время перемирия, на тот момент победитель Великого испытания даже не был объявлен.
Кстати, о том, что я выжил, все узнали не сразу. Как бы это странно ни звучало, но внимание всех присутствующих на трибунах было обращено на кровавую свалку, которую учинил конунг Харольд, и которая, подобно языкам пламени, перепрыгнула на улицы столицы. Несколько суток Фьердград лихорадило из-за уличных боев, в которых принимали участие бойцы конунга Харольда и его союзников против воинов Острозубого и людей дружественных ему ярлов. Кроме того, на стороне хозяина столицы были «Клинки Сумрака».