Пламя
Шрифт:
— Здесь только один клуб: «Рай и ад».
Билли ткнул большим пальцем в сторону здания тремя домами дальше, чьи широко распахнутые двери впускали и выпускали непрерывный поток лондонских денди и головорезов. Над входом висела маленькая вывеска, на которой напротив ангельских крыльев и указывающей вверх синей стрелки было написано «Рай», а ниже, напротив указывающих вниз вил, — «Ад».
— Если хочешь пошалить с бабенкой, тогда тебе в «Рай».
Миранда пригнула голову, когда из остановившегося экипажа выбрались
— А что делают в «Аду»? — глядя из-под полей шляпы на мужчин, спросила Миранда.
— «Ад» для игр погрязнее, милочка. Чуть того, чуть этого… — Глаза Билли засветились озорством, и он играючи перекатил монету с пальца на палец. — Желаешь заглянуть?
— Спасибо, но нет. — Миранда забрала монету. — Может, в Лондоне есть Лунная улица?
— Я такую не знаю. — Билли почесал под шляпой, и теперь та сидела еще кривее. — Если кто-нибудь слыхал об этом «Западном лунном клубе», я их разыщу. Пойдет?
— Спасибо, Билли. — Миранда протянула ему пачку фунтовых банкнот.
— Убери свою мелочь, у нас другие отношения. — Он оттолкнул ее руку, и его широкое лицо покраснело от возмущения. Затем оба они неловко отвернулись, и в этот момент Миранда заметила направлявшегося к ним мужчину в возрасте. Он шел с видом, от которого залихорадило всю Уэст-стрит. Невысокий, Миранде где-то по плечо, мужчина был одет в скромный черный костюм и плотный темный плащ. Толпа расступалась перед ним с сулившим неприятности почтением. Бросив взгляд в его сторону, Билли побледнел и попытался схватить Миранду за локоть. Но потом передумал, поняв, что подобный жест выдаст в ней женщину.
— Смываемся. — Сохраняя небрежность в движениях, Билли повел Миранду к маленькому переулку. Он не смотрел на мужчину, но подмечал каждое его движение всеми органами чувств.
— Кто это? — шепотом спросила Миранда.
— Черный Том. Он главный в трущобах. Знает, кто здешний, а кто нет. Он не любит чужих, если только они не пришли сюда с деньжищами. Идем.
Они свернули за угол. До спасительного переулка оставалось совсем чуть-чуть, когда дорогу им преградила группа мужчин. Громилы глядели насмешливо и злобно.
— Так рано уходишь, Билли? — раздался сзади мелодичный голос.
Грязное ругательство слетело с губ Билли, и он, схватив Миранду за руку, медленно повернулся.
Человек, которого Билли назвал Черным Томом, рассматривал их из-под густых бровей сверкающими, черными, как оникс, глазами. Котелок с широкими полями криво сидел на сальных темных прядях, которые, прикрывая большие уши, спускались на стоячий воротник.
— Мне надо бы оскорбиться, что нас не представили, — беззаботно произнес он.
Билли потоптался на месте:
— Шоб мне провалиться, Том, я подумал, ты не захочешь связываться со шпаньем.
— Плохо
Тихий смешок прокатился по толпе, словно она была единым организмом.
Напряженно выпрямив спину, Миранда стояла и ждала. Больше ничего не оставалось. Сердце лихорадочно билось. Главарь ни на секунду не сводил с нее черных глаз.
— Так это родня моя, из Ист-Энда, — побелевшими губами выдохнул Билли. — Простой парень. Ей-богу, правда, отсохни мои руки, лопни мои глаза.
Том чуть вскинул бровь:
— Ты мне кончай лапшу на уши вешать. Смеешься над нами, что ли? Только простофиля не отличит джентльмена от шлюхи в мужской одежде.
Два головореза оторвали Миранду от Билли, протащили вперед, стукнув головой о железный фонарный столб, и пригвоздили ее к нему, открыв глазам главаря. Коротышка снял шляпу и картинно поклонился.
— Привет, дорогуша.
Двое других подручных схватили Билли, и на его продолговатом лице появилось выражение смирения. Главарь придвинулся ближе, и, точно кирпичом, ударил запах джина и немытого тела.
— Как тебя зовут, детка?
— Мег, — пробормотала она, пытаясь говорить так же просторечно, как и Билли. Зря. Глупышка — добыча легче.
Облизнув влажные губы, Том прошелся грязным пальцем по ее щеке, царапая длинным ногтем кожу.
— А ты хорошенькая штучка. — Улыбка прорезала резкие черты. — И стоишь на моей земле. — Он шагнул ближе. Мужчины крепко держали Миранду, их твердые пальцы впивались в кожу, оставляя синяки. — А то, что заплывает в мои воды, принадлежит мне. И я беру то, что принадлежит мне.
В воздухе витало мужское вожделение. Ощутимое, почти осязаемое — оно вызывало у Миранды отвращение. Вокруг слонялись толпы людей, но никто из них не смотрел в ее сторону, всем хватало ума этого не делать. Сквозь тонкую пелену тьмы проникал смех. Миранда закрыла глаза и нервно сглотнула. Ее точно изнасилуют и убьют, если она ничего не предпримет. Но от мысли о пламени на коже выступил холодный пот. Она задрожала, внутри боролись тошнота и ярость. Со всех сторон доносились ночные звуки, улица была полна людей. Очевидцы. Ни в чем не повинные.
Большой палец погладил ее нижнюю губу. Кровь застучала у Миранды в ушах, а с ней засобиралась буря.
«Ну же, давай».
«Не могу».
Неожиданно ей столь сильно захотелось, чтобы Арчер оказался здесь, что слезы навернулись на глаза.
«Не думай о нем».
Дальше по улице раздался игривый смех. А здесь… Горячее дыхание обдало ей щеку. Такое же горячее, как воздух, сгустившийся вокруг Миранды.
— Детка, хочешь встряхнуться?
Она скорее почувствовала, нежели услышала, как Билли дернулся. Завязалась борьба. Открыв глаза, Миранда увидела, что друга крепко держат, а к горлу его приставили нож. Выпучив глаза, Билли трясся от страха.