План Атаки
Шрифт:
Огромной армаде потребовалось три часа, чтобы завершить заправку. В ходе этого пяти бомбардировщикам и двум заправщиком пришлось прекратить полет и вернуться, так как они не смогли передать или получить топливо, либо столкнулись с другими неисправностями. Один самолет доложил о проблемах с оружием, заставивших его отстрелить две ракет с подкрыльевых узлов. К счастью, оставшиеся заправщики смогли заправить оставшиеся бомбардировщики, так что все получили необходимое топливо и могли продолжить выполнение задания.
Поскольку на одном самолете возникли проблемы с вооружением, командир группы решил визуально осмотреть вооружение в дополнение к стандартным процедурам проверки, проводимым непрерывно.
— Проверка вооружения завершена, все готово, неисправностей нет, — доложил бомбардир
— Штурман к визуальной проверке готов.
Леборов обернулся.
— Отставить, Аркадий. Мне нужно пройтись. Я сам. Пилот к проверке вооружения готов. — Бодорев надел кислородную маску, так как от пилота самолета требовалось надевать ее, когда второй пилот вставал с места, и показал своему коллеге и другу обычный знак на удачу — сведенные в кольцо большой и указательный пальца, что также означало «жопа».
Ссутулившись в тяжелой куртке и шлеме, с парашютом, и дыхательным аппаратом, Леборов прошел мимо бортмеханика и оператора средств РЭБ и похлопал по лечу штурмана, сидевшего в задней части кабины. Затем он открыл люк, ведущий в нижний отсек, спустился на нижнюю палубу [69] , закрыл за собой герметичный люк и последовал за бомбардиром к хвосту самолета, в сторону герметичного люка отсека вооружения. На Ту-95 не было системы катапультирования, ни вверх, ни вниз, члены экипажа покидали кабину по шесту, сносившему их в люк, где они попадали попадая в воздушный поток, уносивший их от самолета, а бомбардир и оператор вооружения просто сидели на открывающихся в случае надобности аварийных люках. Оператор вооружения открыл люк в переборке, и Леборов пополз в сторону хвоста к бомбоотсеку.
69
Никакой нижней палубы на Ту-95 нет — герметичный лаз, соединяющий переднюю и среднюю кабины, идет через верхнюю часть фюзеляжа. На Ту-95МС нет ни средней кабины, ни лаза. Кроме того, судя по описаниям, автор берет данный элемент конструкции от… В-52
Проход был скользким от замороженного конденсата и охлаждающей жидкости, утекающей из нескольких отсеков с электроникой, но они не обратили на это внимания и продолжили ползти. Они могли слышать громкие щелчки работающей навигационной системы, которая использовала доплеровский радар, обеспечивающий входными данными аналоговый компьютер размером с холодильник, до сих пор использовавший рычаги и шестерни, чтобы выдавать данные по положению, курсу и скорости. Шум от больших сдвоенных пропеллеров с каждой стороны фюзеляжа был оглушительным даже с учетом шлемов с защитой ушей. Леборов нашел выключатель освещения внешних узлов подвески и взглянул на нее. Он уже видел эту ракету на земле в ходе предполетной подготовки, но когда Ту-95 находился в воздухе, они выглядела как-то иначе.
Левый узел занимала одна ракета Х-90 класса «Воздух-земля». Это были экспериментальные ракеты, впервые примененные, когда две из них были запущены по базе ЦРУ в Узбекистане в качестве завершающей фазы испытаний. Тогда они несли фугасные боевые части.
Но теперь они несли две термоядерные боеголовки в одну килотонну каждая.
Именуемые «Sat Loshka» то есть «Садовая лопатка», они были копиями американских ядерных бомб «Бункер Бастер», разработанных после операции «Буря в пустыне» для уничтожения защищенных подземных бункеров, целей, размещенных в природных пещерах или мест хранения биологического оружия без риска для гражданского населения. Боеголовка имела ракетный двигатель и бронированный нос, позволяющий ей перед взрывом пробивать до тридцати метров породы, даже усиленной сталью или кевларом. Это означало также, что ядерный гриб и ударная волна на поверхности будут незначительны. Каждая ракета имела собственную инерциальную систему наведения — комплекс электронных гироскопов и маятников, сообщавших системе управления скорость и положение в пространстве, но теперь, с добавлением спутниковой системы наведения ГЛОНАСС ее точность возросла до двадцати метров.
Штурман-бомбардир подполз к другому иллюминатору, чтобы осмотреть кормовую часть огромной
По две ракеты с термоядерными противобункерными боеголовками, быстрее любой зенитной ракеты — и самолет Леборова возглавлял стаю из еще тридцати одного бомбардировщика Ту-95, вооруженных аналогично. Каждая ракета несла две боеголовки индивидуального наведения, предназначенные для того, чтобы пробить землю и уничтожить даже самые защищенные бункеры. Американцы так и не узнают, что их убило. Бедные ублюдки.
На револьверной установке в бомбовом отсеке находились еще шесть противорадарных ракет большой дальности Х-31. Как только они дойдут до зоны пуска, самолет Леборова и три других ведущих начнут подавлять радарные установки вдоль предполагаемого маршрута полета, в то числе у Йеллоунайфа, Пин-Поинта, Ураниум-сити, Линн-Лейк, Форта Нельсон, Колд-Лейк, Эдмонтона и Уайт-Хорс. Прямоточный реактивный двигатель обеспечивал Х-31 дальность до двухсот километров, а максимальная скорость Мах3 в сочетании с девяностокилограммовой осколочно-фугасной боевой частью позволяла разносить радарные станции или здания на мелкие части в мгновение ока.
Завершив проверку, Леборов и бомбардир поползли по узкому проходу, и заглянули в кабину бортстрелка в самом хвосте самолета. Они не просили его открыть герметичный люк — это означало, что он должен был надеть кислородную маску и сбросить давление — а только постучали в иллюминатор и увидели, как он показал им большой палец. Бортстрелок сидел в окружении коробки с обедом, в которой виднелись остатки еды, небольшой стопки журналов, многочисленных бутылок с водой и металлических ящиков. Обычно бортстрелок находился в экипажем в передней кабине, занимая свое место только при приближении к вражеской территории, но во время полета группой он занимался слежением за ведомыми посредством хвостового радара и больших иллюминаторов, так что ему пришлось находится там весь полет [70] .
70
Бортстрелок в хвостовом отсеке Ту-95МС полностью изолирован от остальной части самолета, общаясь с экипажем только по рации. Браун путает Ту-95МС с просто Ту-95, на котором имелась средняя кабина бортстрелка, связанная с кабиной экипажа герметичным лазом. На Ту-95МС такого лаза нет, так что весь этот эпизод был бы просто невозможен.
Несмотря на пробирающий до костей холод, к тому моменту как Леборов вернулся в кабину и забрался в кресло, он весь покрылся потом.
— Пилот вернулся, — сообщил он.
— Дерьмово выглядишь, — сказал Бодорев, посмотрев на командира экипажа. — Ты же не снова бомбардира rot yego yebal?
— Пошел ты…
Бодорев мягко посмотрел на своего друга.
— Все нормально, братишка?
Леборов помолчал несколько мгновений.
— Просто, черт его дери, Юрий, никто не заслуживает умереть в своей кровати, оказавшись в долбаном шаре ядерного пламени!
— Джои, это не наше решение и не наша забота, — ответил Бодорев. Он имел обыкновение называть друга англизированным именем, так как был слишком поглощен свойственной американцам двойственностью — странной смесью силы и юмора, беспощадности и щедрости. Некоторые думали, что его увлечение всем американским влияет на его работу — и, как Бодорев мог признаться самому себе, быть может, они были и правы. — Нашими целями являются пусковые установки баллистических ракет и подземные командные центры ядерных сил, а не спальни. К тому же, в чем разница — умереть от килотонной ядерной или от 1 000-тонной обычной бомбы? Мертвым все равно.