План Б. Дерзаю
Шрифт:
Она отстранила его и отступила на шаг.
— Открывай! — резко приказала она. Парнишка послушно наклонился.
Вал Кон тихо подошел к коробке, Мири пристроилась рядом с ним. Они остановились справа от Вин Дена тель-Вости, который застыл на месте, положив обе руки на набалдашник палки. Сейчас в его взгляде не было озорства. Медтехник пожала плечами и отошла к дивану. Присев на широкий подлокотник, она наблюдала за происходящим с несколько отстраненным интересом.
Ан Дер снял крышку и отступил в сторону.
Медтехник с шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы.
Больше
— Ах ты черт! — выдохнула она и, отойдя от Вал Кона, уставилась на отражение, которое не пошевелилось. Оно не пошевелилось потому, что это был портрет. Портрет, а не зеркало. Портрет женщины в летном кожаном костюме и чуть распущенной шнуровкой на белой рубашке. Она стояла, скрестив руки на невысокой груди, широко расставив ноги. Серые глаза открыто смотрели со своевольного умного лица, медные волосы были заплетены в длинную косу, трижды обернутую вокруг головы.
— Мири Тайазан, — сказала Эмрит напряженным голосом, — покинувшая клан с позором.
— Бегство которой покрыло клан позором, — уточнил тель-Вости. — Будь точной, Эмрит.
— Отказаться повиноваться приказу Делма — это позор!
— А она не отказывалась, и ты прекрасно это знаешь. Она просто попросила отложить заключение брачного контракта до той поры, пока плод любви не созреет. Тамишон не торопился: ему достаточно было бы знать, что контракт действителен и рано или поздно будет реализован. Четырехмесячная отсрочка не требовала аборта.
Он повернулся к Мири и слегка поклонился, показывая, что более полная информация будет ей предоставлена.
— Видите ли, парень погиб: она не могла бы получить от него другого ребенка. А Баан Тайазан был тираном и жестко распоряжался обеими своими дочерьми, правда, Эмрит?
Не дождавшись от нее ответа, он повел плечами, и его глаза снова весело заискрились.
— Понимаете, она не всегда была дисциплинированной. Это не сочеталось бы с ее именем. Но она нехотя уступила в этих главных вопросах — по крайней мере тонко сделала вид, что уступила.
Мири встряхнулась.
— Она сбежала, чтобы родить ребенка, — договорила она на земном. Потрясение было таким сильным, что сейчас она не разобралась бы в модальностях, усвоенных во время гипноуроков. — А потом совершила аварийную посадку на Пустоши и не смогла вернуться домой…
— Так вот что с ней произошло? — тихо спросил тель-Вости. Земным он владел лучше, чем Делм. — А мы гадали…
Мири снова встряхнулась, поспешно прошла Радугу, чтобы немного отдалиться от потрясения, вызванного картиной и всеобщим вниманием.
— Я только догадываюсь, — сказала она тель-Вости. — Она одевалась, как пилот. И никто не выберет Пустошь, если впереди — вся галактика.
— Вот как, — произнес он и, похоже, собирался сказать еще что-то.
— Будет проверка генов, — отрезала Эмрит Тайазан. — Медтехник, займитесь своим делом!
Медтехник уже стояла, с открытым ртом переводя взгляд с портрета на Мири. С трудом взяв себя в руки, она посмотрела на старуху, поклонилась и изобразила спокойный
— Как прикажете, — пробормотала она, доставая из кармана комбинезона плоскую коробочку. — Если молодая леди изволит подойти ко мне…
В синем платье было приятно.
И выглядело оно тоже неплохо, как решила Мири. По правде говоря, она выглядела на удивление респектабельной, если учесть, что совсем недавно она была старшим сержантом, телохранителем, беглянкой, разнорабочей и певицей.
Будет ли она выглядеть достаточно респектабельно, чтобы понравиться тому цирку, который собрался в парадных залах внизу? Ответ на этот вопрос она получит даже слишком скоро.
Она в последний раз повернулась перед зеркалом, любуясь, как колье с синекамнями обвивает ей шею. Волосы она распустила, убрав от лица обманчиво простыми серебряными гребнями. Центральный склад, расположенный в пещероподобных подвалах, предоставил ей платье и гребни. Колье и кольцо ему под стать были ее собственные. Это был подарок Вал Кона — из того периода, когда подарки Вал Кона были потенциально смертоносными.
— Очень элегантно, — сказала она своему отражению и поклонилась, выражая удовольствие в связи со знакомством, не забыв изящное движение руки, которое положено использовать при первой встрече с родичами.
— Боги! — проговорила она и медленно выпрямилась, словно женщина из зеркала могла на нее броситься. — О боги, Робертсон, во что же ты влипла?
Гардеробная Вал Кона (им отвели апартаменты, размер которых превышал целый дом фру Трелу на Вандаре) находилась по другую сторону от спальни. Кроме этих комнат, в апартаменты входили еще три — гостиная, кабинет и библиотека, плюс ванная размером с космопорт Литаксина и балкон, выходящий на Восточный сад.
В центре спальни стояла огромная кровать. По двум подпоркам и всему балдахину вились лианы, длинными плетями свисавшие вниз, образуя цветущие занавеси со всех сторон кровати. Мири покачала головой. Ох уж эти лиадийцы! Отдельная комната специально для одевания, сад, выращенный в спальне, и куча других штук, разбросанных повсюду, судя по всему, просто ради красоты. Она прикусила губу, вспомнив квартиры, в которых прошло ее детство: бесконечные вереницы крыс, лохмотья синт-обоев на стенах, почти лишившиеся рам окна, пропускавшие ледяные зимние ветры Пустоши.
— Забудь, Робертсон, — прошептала она себе. — Больше ты туда не вернешься. Никогда не вернешься.
Постельные цветы были бледно-голубые с размытыми белыми полосками, и они источали нежный и приятный аромат. Поддавшись порыву, она сорвала один цветок и заправила себе за ухо, а потом пошла по синему с кремовым ковру к гардеробной Вал Кона.
Как только дверь открылась, он встретился с ней взглядом в зеркале и улыбнулся.
— Шатрез!
Она попыталась ответить ему улыбкой и увидела, как губы ее отражения задрожали, а потом расстроенно сжались. Большие серые глаза открылись еще шире при виде белой рубашки с жабо, шикарных темных брюк, зеленой серьги и кольца на пальце: всех принадлежностей лиадийского джентльмена, собирающегося отправиться на званый обед.