План вторжения
Шрифт:
— Звучит недурно. Весьма перспективная идея, — раздались голоса лордов.
— Потребуются, конечно, определенные ассигнования, — добавил Эндоу. — Суммы эти, однако, будут незначительными, если учесть масштабы и срочность данного предприятия.
— И каков же объем требуемых ассигнований? — попросил уточнить лорд, ведающий распределением доходов.
Ломбар шепотом подсказал необходимую сумму.
— Два или три миллиона кредиток, — повторил за ним Эндоу. Именно это и решило проблему окончательно. Сумма была столь ничтожной, что никому и в голову не пришло, будто лорд Эндоу стремится к какой-то личной выгоде. Остальные собравшиеся за столом, представься им только такой случай,
— Так-так, ну что ж, — проговорил председательствующий. — Согласны ли ваши светлости принять предложенный план в целом?
Противников плана не обнаружилось.
— Вот и прекрасно, — облегченно сказал председательствующий. — Согласно принятому решению я поручаю канцелярии издать соответствующие инструкции, в которых Управлению внешних связей поручалось бы по своему усмотрению решать все. вопросы, связанные с этим делом. Время исполнения не устанавливать. Исполнителям выделяется три миллиона кредиток, однако сумма эта может в дальнейшем подвергнуться изменению. Я же могу теперь с чистой совестью доложить его величеству, что план действий нами выработан, одобрен и мы приступаем к его осуществлению.
Вздох облегчения словно вырвался из общей груди и разрядил обстановку. Зал повеселел. Итак, нам это все-таки удалось! О боги, Ломбар в который раз сумел в зародыше погасить пожар! Должен честно признаться, что я просто не запомнил дальнейшего хода заседания Великого Совета. Я никак не мог поверить, что голова моя по-прежнему держится на плечах. Мне казалось невероятным, что удалось целиком и полностью сохранить График Аппарата. Я с трудом мог поверить и тому, что ничто не стояло теперь на пути Ломбара к осуществлению его грандиозных замыслов. Одним словом, я пребывал тогда в состоянии эйфории и, когда мы покидали этот блестящий зал, даже представить не мог, что не пройдет и двадцати четырех часов, как я окажусь ввергнутым в черную бездну отчаяния.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1
Утром следующего дня я стоял в передней, ведущей в тщательно охраняемый кабинет Ломбара в Замке Мрака, и дожидался того часа, когда мне будет дозволено войти. Из окна полуразрушенной башни открывался вид на огромное пространство необъятной Великой пустыни, простирающейся на добрых две сотни миль, совершенно непреодолимых для пешего путешественника, вплоть до тянущихся по самому горизонту зеленоватых гор, которые вздымались сразу же за Правительственным городом. У подножия ближнего холма раскинулся тренировочный лагерь Аппарата — сборище жалких халуп. «Лагерь Закалки» — такое название носил он в различных справочниках, однако в обиходе его чаще всего называли Лагерем Смерти.
Официально считалось, что тут занимаются общей подготовкой с новобранцами, однако на деле основной его задачей было формальное оправдание весьма оживленного транспортного потока, направляемого в Замок Мрака, а кроме того, в нем размещалась дополнительная охрана. Кадровый состав его почти целиком был укомплектован головорезами, завербованными в охрану Аппарата, однако пополнялся он исключительно такими типами, услугами которых не мог пользоваться даже Аппарат. Правда, живыми из лагеря они никогда не выходили.
Грозные, выстроенные из черного базальта стены Замка Мрака считались возведенными давно исчезнувшей расой, заселявшей планету сто пятьдесят тысяч лет назад, расой, которая достигла высокой культуры в области обработки и применения
«Политическим заключенным» считался по принятому у нас определению тот, кто «мог стать на пути осуществления планов Аппарата». Некоторые мелкие чиновники давали и другое шутливое определение: «Любой, кто имел несчастье не понравиться Ломбару Хиссту» — но такую шутку они могли разве что шепнуть на ухо ближайшему другу, да и это вряд ли могло считаться разумным поступком.
Однажды я спросил у Ломбара, когда тот был изрядно пьян, почему бы ему просто не убить мешающего ему человека и тем самым раз и навсегда покончить с ним. Хитро подмигнув, он ответил мне довольно расплывчато: «Никогда не знаешь, кто может на что сгодиться, а кроме того, и родственники такого типа охотно идут на сотрудничество, пока он жив». Да, присутствие этих людей просто физически ощущалось сквозь толщу камня.
Было жарко.
Тишину прорезало гудение зуммера, и клерк кивком подал мне знак, что можно входить. К кабинету Ломбара в Замке Мрака вело несколько вытертых ступенек. Он занимал целый верхний этаж здания, окруженного крепостными стенами и тщательно замаскированного от наблюдения с воздуха. Стены апартаментов были увешаны золотыми украшениями и бесценными батальными картинами. Повсюду возвышались серебряные вазы и урны. Мебель доставляли сюда прямо из разграбленных древних царских гробниц. Каждая вещь в этой огромной комнате была по существу бесценной, а приобретена она была путем грабежа или шантажа, что широко практиковалось во время пребывания Ломбара во главе Аппарата. Но уж как-то так получалось, что все собранное здесь и вообще все вещи, которыми он пользовался, сразу же приобретали вид дешевого старья. Видимо, у Ломбара был особый «талант» на это.
Одну из стен целиком занимало зеркало, и я несколько смутился, застав перед ним любующегося собой Ломбара. Он заказал себе золотой шлем с королевскими регалиями и теперь примерял его и так и эдак, вертясь перед зеркалом. Наконец он прекратил это занятие, снял шлем, тщательно уложил его в сундук, выкованный из чистого серебра, и старательно запер его. Вашей Светлости, разумеется, известно, что простой смертный, примеривший на свою недостойную голову головной убор короля, приговаривается к смертной казни.
— Садись, садись, — проговорил он, жестом указывая на стул. При этом он улыбался и был весьма любезен. Хлыст лежал спокойно на полке, словно преданный полному забвению. Да, Ломбар был весьма любезен и даже проявлял гостеприимство. Что ему от меня нужно?
— Возьми себе чанкпопс, — сказал он, придвигая ко мне золотую коробку с этим освежающим лакомством.
Сердце мое ушло в пятки. Ноги уже совсем не держали меня, и я неловко плюхнулся на стул. Хисст настойчиво совал мне коробку, и я будто во сне взял одну из баночек и даже сумел сорвать крышку.