План вторжения

Хаббард Рональд Лафайет

Мне не терпелось проверить, как будут работать вживленные датчики и вообще вся система. Ведь успех операции на Земле зависел именно от этого. Все остальные части системы были у меня с собой. Я очень надеялся на благополучный результат, но все-таки беспокойство не покидало меня. Мало ли что может произойти.

К счастью, когда мы прибыли в ангар, большинство подрядных бригад уже завершили свою работу и успели разъехаться, поэтому никто не добивался встречи с Хеллером. Я быстренько провел его через входной люк буксира. И он прямиком направился в помещения, расположенные в кормовой части судна.

С

огромной скоростью — что, конечно же, вызвало ворчание зануды Ске — я промчался по вечернему небу и скоро уже был в своей меблированной комнате. Прихватив коробку с необходимыми приборами, я поспешил наверх.

На лестничной площадке на четвереньках стояла Мили и яростно терла пол. Я так торопился, что чуть было не свалил ее в таз с водой. С совершенно неспровоцированной яростью она обругала меня самыми последними словами, но я проигнорировал ее хамское поведение. Заперев изнутри дверь, я сбросил несколько пустых баллончиков со стола и принялся монтировать оборудование. Когда я включал приемник, руки у меня дрожали от нетерпения. Я находился! всего в двадцати милях от ангара, а эта штука, если верить заявлениям Спурка, отлично работала на расстоянии до двухсот миль.

Я включил приемник звука и, видеоэкран.

Ничего!

Даже треска помех не слышно!

Я перевел регулятор звука и изображения до предела, так, что по экрану заметались голубые молнии.

Ничего.

Я довел до предела яркость.

Ничего.

(…) Спурк! Должно быть, он наврал мне! Значит, он заслужил смерть!

Я посидел немного, подумал. Тут мне пришло в голову, что, может быть, у системы не хватает мощности. Тогда я не поленился подключить ретранслятор 831 к уже смонтированному комплексу. Считалось, что он должен настолько усилить сигнал, что расстояние между передатчиком и приемником может достигать десяти тысяч миль!

Ничего!

Я принялся крутить ручки регуляторов, включая все, что можно, на полную катушку. Стоп, стоп… Я уловил что-то у динамика с видеоэкраном. Какой-то очень слабый ритмический звук. Я всмотрелся в экран. Повидимому, я перестарался с подачей мощности. Может быть, в этот самый момент какието детали перегорали внутри. Экран мерцал мутным красноватым светом. Совершение машинально я принялся подсчитывать эти ритмические шумы насчитал восемнадцать в минуту. Трудно понять, что это могло быть. Изображение было очень слабым.

И тут меня осенило! Я слышал чье-то дыхание! А слабое красноватое свечение — это свет, проникающий сквозь веки. Хеллер сейчас спал! Если, конечно, это был Хеллер. Ну что ж, уже хоть что-нибудь. Но, боги, если, поставив все рычажки на полную мощность и подключив к системе ретранслятор 831, я с трудом принимаю передачи всего за двадцать миль, то как я смогу пользоваться этой системой, когда окажусь в Турции, а Хеллер — в Америке! Ужас!

Я некоторое время просидел совершенно неподвижно, раздумывая над тем, что же мне теперь предпринять. С такой паршивой связью Хеллер может гонять, свободный как птица, по всем Соединенным Штатам, а я не буду иметь ни малейшего представления, что он делает! Я не смогу воспользоваться информацией, получаемой по этому каналу, чтобы воспрепятствовать его намерениям. Жуткая перспектива! Некоторое время я сидел и предавался самым мрачным

размышлениям. Я уже готов был отказаться от этой идеи, как вдруг услышал звук шагов из динамика. Сначала они были очень тихими и их трудно было даже принять за шаги. Но они становились все громче. Потом шаги прекратились. Послышался голос.

— Милый, с тобой все в порядке?

Голос был очень странным, и трудно было определить, кто говорит. Но он мог принадлежать только графине Крэк. Да, я тут же глянул на часы — охрана как раз должна была смениться.

Изображение на экране стало постепенно проясняться. Сначала слабое, замутненное. Да, это и в самом деле была графиня Крэк. Она была одета в форму охранника, хотя уже успела снять каску. Лицо ее заполняло весь экран. Изображение, однако, попрежнему было неважным.

Выглядела графиня явно встревоженной. Кончиками пальцев она касалась бинтов.

Ты что, упал? Случилась какая-то авария?

О, здравствуй, дорогая. Должно быть, я снова заснул. — Качество просто отвратительное, я с трудом узнал даже голос Хеллера. — Нет-нет. Не волнуйся. Ничего особенного. Просто хирург удалил у меня особые приметы.

Что удалил?

Да ничего страшного. Приехал Солтен и отвез меня к врачу, с которым уже имелась предварительная договоренность.

На лице ее отразился самый настоящий ужас.

Они применили к тебе наркоз? Ты в их присутствии терял сознание?

Ну, прошу тебя. Ничего страшного не было. Маленькая доза наркоза не может повредить моему здоровью!

Ох, Джеттеро Хеллер. Много ты понимаешь в том, что может тебе повредить! — Она явно была вне себя. — Стоит мне на минуту отвернуться, как ты тут же выкинешь какую-нибудь глупость! Я же говорила тебе, что во всех делах, в которые замешан Солтен Грис, следует вести себя с чрезвычайной осмотрительностью — я еще могу справиться с ним, ты — нет! — Совершенно неожиданно поведение ее изменилось. Она мягко охватила ладонями его лицо и принялась осматривать бинты. Голос ее звучал теперь нежно и тревожно: — Ох, бедняжка, что же эти скоты сделали с тобой?

Настал черед и мне встревожиться не на шутку. Догадается ли она, что с ним на самом деле сделали? Хеллер попытался все обратить в шутку.

— Поглядика, — сказал он, переворачиваясь на постели. — Доктор дал мне крохотный осколок наконечника стрелы, который извлек у меня. — И мне пришлось еще раз выслушать историю с каменным наконечником, после чего Хеллер раскрыл маленькую золотую коробочку

— Ох, да там же все в крови! — воскликнула она, отшатнувшись. Я только поморщился, услышав ее слова. Кровь для нее ровным счетом ничего не значит, если это не кровь Хеллера.

— Но это же естественно! — сказал Хеллер. — Доктор говорит, что извлек его у меня из лобной части черепа. — Он взял крохотный осколочек, который на моем экране тут же разросся до гигантских размеров. — Хм, — проговорил он с сомнением. — Странно. Я полагал, что наконечник стрелы сделан из обсидиана, а это — простой кремень.

Мысленно я проклял этого (…) Прахда с его любовью к дополнительным деталям. Я просто заскрипел зубами от злости.

Могло быть и включение другого материала, — продолжал недоумевать Хеллер. — Но обсидиан с вкраплениями кремня встречается крайне редко.