Планемо
Шрифт:
— Что происходит? — спросил Брайан, радуясь, что все выглядит вполне благополучно. — Что за ерунду ты несешь, да еще по громкой связи? Хорошо, что никто не слышал.
— А я и сейчас могу повторить все, что сказал.
С этими словами Зеф яростно втянул в себя шмат кудрявой лапши быстрого приготовления, оставшейся на секунду свисать у него с подбородка, как борода библейского пророка на гравюрах Доре. Комбинезон на нем был белый, это добавляло сходства. Брайан усилием воли отогнал глупые аналогии. У технической службы комбинезоны всех расцветок потому, что машины в
— Чем ты так расстроен? — спросил он. — Довел кто-то?
— Кто-то? — Зеф кивком указал себе за спину и развернул пад так, чтобы Брайан увидел в широкий проем второй двери то, что находится внутри ангара. — Склад видишь? То же видишь, что и я?
Брайан не рискнул дальнейшими расспросами провоцировать у Зефа новый нервный срыв. В том, что это именно нервный срыв, он уже не сомневался, понять бы еще причину.
— Пустовато, — подобрал он нейтральное слово. — Но потери оборудования на незнакомой планете — вещь нормальная для полевых условий.
— Нормальная! — Зеф сказал это как-то чересчур язвительно. — Я что, первый год в профессии? Всякое бывает, не спорю — не так стабильность рельефа определили, не туда бур завели, не на той высоте снижение начали. Учитываем опыт, исправляем ошибки, делаем как положено, флаеры забираем, восстанавливаем, ремонтируем. Процентов десять и вправду всегда теряется, куда денешься. А здесь что?
— Что? — Брайан вздохнул — видимо, пока Зеф не выговорится, не успокоится.
— А то! — Зеф уставился на него немигающим взглядом. — Я, грешным делом, много планет повидал и много раз спускал технику, но такого техногеноцида еще не видел. Эта каменюка гробит каждый флаер. Каждый вообще! Как Сатурн своих детей жрал — отрывает головы и в пасть. Что упало, то пропало!
Загадка стала немного проясняться.
— Мы пока не так хорошо знаем планету, — терпеливо напомнил Брайан. — Возможно, не слишком удачно выбираем места для спуска, но мы же не для развлечения их туда посылаем, так положено исследовать по протоколу — параллельно с радиолокацией запускать поверхностное зондирование для отбора проб. Да и стоят флаеры дешево.
Зеф молча взялся за суп и запрокинул голову, чтобы вытрясти остатки лапши в рот. Еда подействовала на него несколько умиротворяюще, взгляд, направленный на Брайана, смягчился.
— Может, я чего не понимаю, — буркнул он. — На кой черт нам сдались эти пробы?
— Да это же основа основ, — Брайан постарался, чтобы слова не прозвучали снисходительно. — По отобранным пробам устанавливается многое из того, что не позволяет установить радиолокация, например возраст планеты.
— Ась? — Зеф демонстративно приложил ладонь к уху, точно не расслышал ответ. — Хочешь сказать, что мы угробили кучу техники для того, чтобы узнать, сколько этой каменюке лет?
— Возраст планеты не главное, — поправился Брайан. — Важнее определить происхождение, элементный состав и пригодность к терраформированию.
— Ну и как?
От глупого разговора начинала болеть голова. Брайан и так целый день общается с людьми, а тут еще приходится усилия
— Зеф, ты сам все знаешь. Кислородная атмосфера — исключительная редкость, здесь она стерильна, а в остальном…
— В остальном эта сволочь к терраформированию не пригодна, — рубанул Зеф. — Лучшее, что с ней следует сделать, — бахнуть из термоядерной пушки, чтобы ее разнесло к чертям в пыль, из которой она вылезла. Вот на это я бы посмотрел, клянусь моими погибшими малышками.
Брайан подумал, что зря пришел сюда. Случаи, когда человек, работающий с техникой в замкнутом пространстве, персонифицирует машины и наделяет их личностными характеристиками, нередки в космосе; видимо, Зефа на этой почве замкнуло так, что аж траур объявил по своим дронам.
Геноцид, надо же слово было выбрать…
— Генерал другого мнения, — вслух произнес он. — У Шелезии есть перспектива, а твои флаеры — сопутствующие потери, к тому же они не твои, часть из них вообще собственность «Плазы Голд», которой владеет сам Шепард, со своим имуществом он может делать все, что захочет.
— Да неужели, кроме меня, никто ничего не видит? — вдруг горько пробормотал Зеф, уткнувшись лбом в дверное стекло. — Расслабились совсем, лезем в космос как в свой огород, ни хрена дальше носа не видим. А ведь раньше любой нормальный человек, если у него три раза лошадь захромала, отменял поездку и даже думать о ней забывал на долгое время. И проживал долгую жизнь.
Брайан чуть не посмеялся над примером, но Зеф продолжил:
— Необучаемые какие-то стали или тупые, про эволюцию талдычим, а сами утратили все инстинкты, кроме полового. Если неграмотному пирату передавали черную метку, он точно знал, что скоро умрет, а нам их, меток этих, кучу насыпали — нет, лезем и лезем. Дождемся, что вместо флаеров она людей начнет жрать.
Брайан тоже недавно читал этот пиратский роман — его тут все друг другу перекидывали из пада в пад, — так что про черную метку знал, но Зеф уже перегибал палку со своими мрачными предсказаниями, это начинало раздражать.
— От кого метка-то? Куда чего насыпали? Послушай, ну вышло из строя несколько автоматических зондов, так они для того и закупаются, как расходный материал, новые поставят на будущей неделе, я сам видел заказ. Ты же образованный человек. У них даже искусственного интеллекта не было, у твоих малышек. Обычные палки-копалки. Чего ты их оплакиваешь, как живых? Переутомился? Проси отпуск.
— Я-то попрошу. Только тут не надо быть семи пядей во лбу, наоборот, чем меньше в голове всякого ученого тумана, тем яснее картина. Вот ты что думаешь, возьмем мы тут пробы, определим, что этой каменюке пять миллиардов лет, и это будет правдой?
— Конечно! Распад изотопов…
— Да распад изотопов ни хрена не показатель, чтоб ты знал! Она могла побывать где угодно и подцепить там любые изотопы, могла потерять их все, могла ускорить чем-нибудь процесс распада, замедлить, проторчать в радиоактивном поясе фиг знает сколько лет, да черта в ступе могла за то время, что ее носило по космосу. И это еще вопрос — носило ли.