Планета Черного Императора
Шрифт:
– Эй, ты! До чего же у тебя глупая рожа!
Ни слова не говоря, Драгль быстро развернулся и со всего размаху так шарахнул обидчика хвостом с зазубринами, что тот отлетел к переборке.
– Видел бы ты теперь свою рожу, братец! – удовлетворенно хмыкнул Драгль.
Хрюк, обидевшись, крякнул, неторопливо поднялся с пола, а потом вдруг резко ударил ящера левой лапой в живот, а правой – сбоку в челюсть. Теперь пришла очередь брата побывать в нокдауне, но он ловко перевернулся в воздухе, оперся на хвост и толкнул соперника сразу двумя ногами так, что тот с грохотом свалился на пол рядом с синим
– Эй, ты, потише! Разобьешь! – завопил испуганный морх-призрак. Он дымком выполз из горлышка, подхватил свой драгоценный кувшинчик и унес его в другой угол отсека, к рубкам молекулярных метателей.
Ящеры продолжали увлеченно тузить друг друга, пока не разбили звездный компас и не повредили обшивку сверхсветового двигателя, по которому Хрюк нечаянно заехал хвостом.
– Приказываю вам перестать, пока я вас не вышвырнул в открытый космос! – прорычал разгневанный капитан Гугль, вылезая из-под опрокинутого кресла.
Видя, что вошедшие во вкус драчуны не собираются его слушать, мутант быстро натянул противогазовую маску и выпустил из ручного парализатора порцию усыпляющего газа. Драгль и Хрюк тотчас мирно заснули, улегшись рядом, сладко похрапывая, а морх с удовольствием высунулся из кувшина, принюхался, приняв форму огромного носа, а потом вновь отправился в любимый сосуд продолжать прерванную спячку.
Капитан Гугль проветрил рубку, включив вентилирующие фильтры, и снял маску.
– Надо сказать, в противогазе моя физиономия нравилась мне больше, – проворчал он, взглянув на свое отражение в стекле навигатора.
Он восстановил обмотку главного двигателя и вручную выставил курс, так как компас был разбит. Оказалось, что из-за аварии они на пару световых часов сбились с курса, немного поплутали в гиперпространстве и теперь прибудут на планету с опозданием примерно на двадцать минут земного времени. Гугль покачал головой: он терпеть не мог опаздывать, хотя, конечно, двадцать минут – это пустяки и в таком деле ничего не решают. За свою многолетнюю службу у Черного Императора капитан присутствовал при уничтожении не одного десятка населенных миров и знал, что в 99 случаях из 100 программа доводит свое задание до конца.
За те часы, что оставались еще у Земли, капитан должен был успеть вывезти с нее все самое ценное, но главное – выполнить секретное задание Императора. В чем оно состояло, Гугль пока и сам не знал, и это задание лежало в запечатанной звуковой капсуле в сейфе крейсера. Когда наступит нужный час, он распечатает капсулу, и голос повелителя сообщит ему последний приказ.
Капитан откинулся в кресле и приложил кожистую шестипалую ладонь ко лбу. В голове уже в который раз за последнюю неделю пульсировала тупая боль. Эти боли часто стали преследовать грозного Гугля после вживления датчика. Порой из-за него, вечно следящего и контролирующего все поступки капитана, он чувствовал себя биороботом, и тогда ему хотелось разнести свою голову выстрелом из бластера, но он сдерживался: самоубийство было бы проявлением малодушия, а Гугль не был трусом.
Он посмотрел на часы, вмонтированные в приборную доску рядом с панелью управления огнем. До прибытия на Землю оставалось еще около четырех часов, все системы крейсера работали нормально, и капитан мог немного отдохнуть.
Драгль и Хрюк завозились, просыпаясь. Они уже не помнили про потасовку, так как дрались по три раза в день, и стали до блеска оттачивать затупившиеся зазубрины на хвостах.
Глава V. Федька Волков
254 часа до завершения работы программы
Федька Волков был не очень умным и крайне упрямым субъектом, который вдобавок считал, что он влюблен в Ирку Матвееву, хотя его чувство проявлялось главным образом в том, что он вечно ошивался где-то поблизости, выпячивал грудь, хорохорился и рассказывал о том, какой он каратист, в доказательство ломая ребром ладони чужие карандаши и ручки…
Когда Ирка выскочила из класса, Волков уже собирался выбежать в коридор следом за ней, чтобы выяснить, что она затеяла и какие у нее могут быть общие секреты с Костиком, но наткнулся на математичку, обладавшую характером столь же строгим и сухим, как все ее прямоугольные треугольники и формулы (а+с)2.
Федька, несмотря на все свои каратистские навыки, был тотчас посажен на место писать контрольную по второму варианту. Контрольная была какая-то районная, ученики ее писали на заверенных школьным штампом листах бумаги, она влияла на четвертную оценку, и Волков просто изнывал от раздражения и любопытства, пытаясь сообразить, что заставило Матвееву прогулять такую важную работу.
А тут еще эти дурацкие уравнения с дробями и степенями, иксами и игреками, которыми была исписана вся доска, путались у него в голове, сливаясь в какую-то кашу. Чтобы не срезаться, Федька стал колоть карандашом спину Пашки Сосновского, который тоже писал второй вариант, но этот курчавый отличник делал вид, что ничего не замечает, и только подрагивал лопатками, как лошадь, которой досаждает, ползая по спине, большой жирный овод.
Когда же Волков с досадой стал колоть его карандашом еще сильнее, Сосновский просто молча встал и вместе со своей контрольной перешел на пустую парту перед учительским столом. Этому Пашке было все равно где писать, потому что он знал математику просто великолепно, без всяких шпор.
«Она у него еще от зубов отскочит, возможно, даже вместе с зубами», – мрачно подумал Федька, разглядывая костяшки на своем правом кулаке. Он поймал на себе строгий взгляд учительницы и склонился над почти чистым листом, на котором было только написано: «Районная контрольная работа по алгебре ученика 7-го «А» класса Волкова Федора».
Сдав в конце урока свой чистый лист бумаги и не рассчитывая даже на тройку, Федька стал разыскивать Матвееву. Она забыла на парте свой пенал, и он решил, что у него появился неплохой повод отнести ей пенал домой, потому что в школе ее нигде не было. И, прогуляв второй урок, а вместе с тем решив уйти вообще с остальных уроков, Волков направился к Иркиному дому.