Планета-паразит

Вейнбаум Стенли

Он поспешил за ней, когда девушка направилась в глубь каньона.

– Пат!
– крикнул он, впервые назвав ее по имени.

– Это ты!
– Она с облегчением вздохнула, и глаза ее радостно вспыхнули.
– Я думала, что ты... Я старалась тебя найти.

Лицо Хэма не выражало особого энтузиазма.

– Слушай, Патриция Барлингем, - холодно сказал он.
– Прощения тебе нет, но я не могу смотреть, как ты идешь прямо навстречу смерти. Ты упряма, но ты женщина, и я забираю тебя в Эротию.

Ее запал остыл.

– Правда, браконьер? Мой отец пересек эти горы,

и я тоже смогу это сделать.

– Твой отец пересек их в середине лета, разве не так? А середина лета - сегодня. Тебе не добраться до перевала Безумца раньше, чем за пять дней и двадцать часов, а тогда будет почти зима и ты окажешься возле зоны бурь. Это глупость.

Девушка покраснела.

– Перевал лежит достаточно высоко, чтобы находиться в зоне верховых ветров. Там будет тепло.

– Тепло. Даже жарко от молний.
– Хэм помолчал. Слабый отзвук грома прокатился по каньону.
– Прислушайся. Через пять дней это будет точно над нами.
– Он указал на лишенные растительности склоны.
– Даже венерианская жизнь не может здесь удержаться. А может, ты считаешь, что, будучи достаточно дерзкой, имеешь медный лоб и можешь служить громоотводом?

– Лучше молнии, чем ты.

Ну и темперамент, подумал он, а девушка вдруг смягчилась.

– Я пыталась докричаться до тебя, - сказала она без связи с предыдущим.

– Чтобы еще раз посмеяться, - язвительно откликнулся Хэм.

– Нет. Чтобы сказать, что мне очень стыдно и что...

– Твои извинения ни к чему.

– Но я хотела сказать тебе...

– Неважно, - прервал он.
– Меня не интересует ни твое извинение, ни твое раскаяние. Сделанного не поправить.
– Он взглянул на нее сверху вниз.

– Но ведь я...
– сказала Пат.

Ее прервал треск и бульканье. Девушка в ужасе вскрикнула, когда взгляду их предстал гигантский пузан. Это был колосс, заполнивший каньон до высоты шести футов и катившийся прямо на них. В Стране Холода пузаны встречались реже, но были гораздо крупнее, поскольку обилие пищи в Тропиках постоянно заставляло их делиться. Этот же был огромен и ужасен: тонны отвратительной, вонючей массы, громоздящейся в узком проходе,

Хэм выхватил свой огнемет, но девушка схватила его за руку.

– Нет!
– воскликнула она.
– Он слишком близко и разлетится!

Патриция была права. Их не защищала трансдерма, поэтому контакт с фрагментами этого монстра был бы смертелен, а выброс пламени завалил бы их его останками. Хэм схватил девушку за руку, и они побежали вверх каньона, стараясь оторваться на расстояние, с которого можно будет рискнуть выстрелить, а следом катился пузан, движущийся вслепую в единственно возможном для него направлении - направлении пищи.

Расстояние между ними постепенно увеличивалось. Ущелье, шедшее в юго-западном направлении, резко свернуло на юг, солнце, вечно висевшее на востоке, скрылось, и они оказались в мрачной котловине. Под ногами была голая, литая скала. Добравшись до этого места, пузан остановился: он не мог двигаться, если запах пищи не указывал ему направления. Смыслом жизни этого огромного чудовища была еда, и лишь кишевшая жизнью Венера позволяла ему жить.

Двое

беглецов остановились в тени.

– И что теперь?
– буркнул Хэм.

Простой выстрел в тело пузана был невозможен. Из-за неудобного угла выстрел мог уничтожить лишь ту часть пузана, которая находилась в прямой видимости.

Патриция подпрыгнула и сорвала куст, извивавшийся по стене так, чтобы ловить слабые лучи солнца. Девушка бросила растение на пульсирующую массу, и пузан продвинулся вперед на фут или два.

– Заманим его дальше, - предложила Пат.

Они попытались, но ничего не вышло, растительность была здесь слишком скудна.

– Что станет с этим созданием?
– спросил Хэм.

– Я видела одного, забравшегося на пустынный берег Тропиков, - ответила девушка.
– Довольно долго он весь дрожал, а потом одни клетки атаковали другие. Они поедали друг друга.
– Она содрогнулась.
– Этот каннибализм был ужасен.

– И долго это продолжалось?

– Сорок, может, пятьдесят часов.

– Я не собираюсь ждать так долго, - буркнул Хэм и принялся копаться в рюкзаке, вытаскивая трансдерму.

– Что ты хочешь делать?

– Надену скафандр и попытаюсь сжечь всю массу выстрелом с близкого расстояния.
– Он коснулся своего огнемета.
– Это мой последний ствол.
– Впрочем, у нас есть твои.

– Зарядная камера моего огнемета лопнула, когда я воспользовалась им часов десять-двенадцать назад, но у меня есть несколько запасных стволов.

– Вот и хорошо, - ответил Хэм.

Он осторожно подкрался к отвратительной, пульсирующей стене белого теста, вытянул руку в сторону, стараясь добиться максимального угла поражения, и нажал на спуск. Выстрел громом прокатился по каньону. Обрывки чудовища падали вокруг, а останки после сожжения многих тонн имели толщину только три фута.

– Ствол выдержал, - триумфально воскликнул Хэм. Это давало значительную экономию времени при новой зарядке.

Спустя пять минут оружие выстрелило снова. Когда масса отвратительной протоплазмы перестала бурлить, ее слой имел всего полтора фута. Однако ствол рассыпался в пыль.

– Давай твой, - сказал Хэм, но тут же озадаченно уставился на девушку. Стволы огнемета, сделанного в Энфилде, оказались слишком малы для его американского оружия.

– Вот идиоты!
– воскликнул он.

– Идиоты?
– вспылила Пат.
– Только потому, что вы, янки, используете мортиры вместо стволов?

– Я имел в виду себя. Можно было догадаться.
– Хэм пожал плечами.
– Что ж, либо мы ждем здесь, пока пузан съест самого себя, либо ищем другой выход из ловушки. Я подозреваю, что каньон кончается тупиком.

– Вполне возможно, - согласилась Пат.
– Эта узкая трещина возникла в результате давнего геологического катаклизма, который разорвал горы пополам. Поскольку это не результат водной эрозии, скорее всего она кончается отвесной пропастью, хотя не исключено, что в каком-нибудь месте эти крутые стены можно преодолеть. Времени у нас много, так что можно поискать выход. Кроме того...
– Она с отвращением скривилась от вони, шедшей от пузана.