Планета терний
Шрифт:
К вечеру Браннур поднялся на осыпь в каньоне Рарфрелла. Уиррал осторожно рысил по гравию. А что это вон там за темное пятно на склоне? Пожалуй, скальная ниша; тут можно укрыться на ночь от морозного ветра, которым тянет с глетчера.
Когда глаза Браннура привыкли к мраку, он понял: не просто ниша это, а широкий грот. Возле входа журчит ручеек; Уиррал, опустив к нему голову, уже пьет воду.
Браннур тоже зачерпнул пригоршней холодную влагу и напился не спеша, маленькими глотками. Ветер мягко посвистывал в расщелинах, с шорохом гонял
Браннур расседлал Уиррала. Потом уселся на седло боком, вытащил из сумки кусок сушеной рыбы, размял в ладонях и принялся жевать, только за ушами трещало. Позабыл о тревоге, чувствовал себя свободным, прямо-таки на удивление. Драком больше, драком меньше… Да хотя бы из-за такого вечера, как сейчас, стоило проделать этот путь. Вдруг представил себе, что теперь – стародавние времена и они с Уирралом несут в горах дозорную службу…
Пожалуй, припасов у него с собой маловато. Да и стремление поскорее убить дракона тоже куда-то сгинуло. Мальчишество это, если по правде. Места, что ли, не хватает под небесной ширью для тех и других, для людей и драков? Облака плывут над скальным гребнем, тянется ввысь сплошная завеса тумана, и отдельные его клочья тоже тянутся…
«Когда же покажешься ты, дракон? – Браннур, прикрыв глаза, все глубже погружался в грёзы. – И в каком обличье ты явишься? Быть может, в образе юницы дивной красоты, Девы Жестокосердной…
Жаль, конечно, что она была столь вероломна с Карпиральтом, ну а случись такое со мной, я бы просто превозмог все его муки. Но я знаю, как сделать, чтобы все получилось лучше, много, много лучше… лишь бы ты не побоялась выйти за меня замуж…»
Браннур вздрогнул. Потянулся к мечу, выхватил его из ножен – и, словно обороняясь от чего-то, простер клинок перед собой.
Ну и дела, однако: здесь, в самом средоточии скверны, таким мечтаниям предаваться! Нечего сказать, доскакался: дремлет наяву…
– Эй, Уиррал! – позвал он. Умный конь встрепенулся и подошел к нему. – Я сейчас немного вздремну, а ты, случись что, буди меня сразуУиррал фыркнул и вернулся на прежнее место.
Спать на голой земле Браннуру было не впервой, а что до опасности, то он знал: Уиррал заметит любую, тут на коня можно положиться, как на самого себя. Так что устроился удобнее – и, едва успев закрыть глаза, задремал уже по-настоящему.
Разбудил его шум: удаляющийся цокот конских копыт. Браннур вскочил, уже сжимая в ладони рукоять меча. Огляделся.
Усталости как не бывало: на смену ей молниеносно пришла сторожкая бдительность. Слух обострился до предела – теперь никакой шорох не укроется…
Браннур нахлобучил на голову стеклянный шлем. Забрало, однако, покамест не опускал.
Кап, кап – срывается с потолка пещеры вода. Высоко в небе ветер гонит перистые облака: легкие, почти прозрачные. Слышно, как вдалеке потрескивают, откалываясь от глетчера, ледяные кристаллы.
Под
Гибкий, точно кошка, он медленно двинулся к выходу из грота.
Совершенно обычная ночь была сейчас – и все же, как удар, поразило Браннура то, что он увидел. Тысячекратно отражаются звезды в леднике, как в водной глади; ультрамариново искрится огнями исполинский панцирь глетчера, глубоко рассеченный темными полосами трещин. Причудливым узором видятся скалы и их тени. А над всем этим величественно вздымается прозрачный купол ночного неба.
Почти в центре его, меж яркими иглами звезд, спешит по своей орбите Быстрая Луна. Вот она – поблескивая, прокладывает путь среди созвездий и туманностей. А вот, оставляя за собой яркий след, срывается с небосвода падающая звезда…
Браннур глубоко вдохнул ледяной воздух. Хотел было свистнуть, подзывая Уиррала, однако свист словно замерз на его губах.
– Ты мог бы убить меня, – проговорил чей-то голос внутри него, – но ты меня не убьешь. Ты мог бы победить меня – но не победишь.
Посреди двух островерхих обломков скалы словно клубилась какая-то масса: бесформенная, хотя и резко очерченная, морщинистая, раздающаяся вширь…
«А ну, брось дрожать, заяц трусливый! – прикрикнул Браннур сам на себя. – Ты еще в штаны наложи! Твой страх лишь потрафляет дракону…»
И – получилось. Стоял он в ночи, под звездопадом – все падали и падали звезды, а у него даже намека на дрожь больше не было. Холоден и бесстрастен был он, как меч в его руке.
– А вы, люди, могли бы править нашим миром – но править им не будете. И сейчас не будете, и никогда, – вновь прозвучал тот же голос.
С драконами не разговаривают, их убивают. Браннур опустил забрало. Теперь он видел все сквозь старое, исцарапанное стекло: полупрозрачная бесформенная масса будто бы приблизилась, вот уже различимо ее нутро, заклубились там маленькие переливчатые облачка, слились в большое облако, серое, изумрудно-зеленое и еще каких-то оттенков, для которых Браннур и названий не знал…
– Рази, Браннур, не будь глупцом! Будь точен, с первого раза попади в мое зеленое сердце, пресытившееся одиночеством. О, как завидую я вам, людямКакой странный сон! Браннур, встрепенувшись, протер глаза. В непривычном виде предстал перед ним грот: одновременно светлым и темным, широким и узким, похожим на какой-то уродливый сосуд.
Он тяжело вздохнул, встал на ноги. Потянулся, ощутив незнакомую ломоту в занемевших суставах, накопившуюся усталость мускулов. Левая нога затекла так, будто ее тысячами тончайших иголок покалывало.
Что за ерунда! Видать, не совсем еще проснулся…
Он расправил плечи, похлопал себя по бокам, сделал несколько шагов взад и вперед. Наконец сознание прояснилось.
Громко позвал Уиррала.
Полное страха ржание было ему ответом. Браннур рявкнул c нарочитой свирепостью, чтобы, раз такое дело, еще больше припугнуть: