Шрифт:
Леонид Завальнюк
Планета Зет или Дерево веселья
От неавтора
В довольно дикой, сверхтаежной стороне,
Где близко нет жилья и быть его не может,
Нашел я на замшелом валуне,
Похожем на пасущуюся лошадь
Престранную тетрадь: Загальный зошит.
Она была исписана насквозь:
Какие-то заметки, вычисленья,
Координаты, формулы, углы склоненья,
Начало грустного письма, два-три стихотворенья
И множество
Вникая в буквы, различимые едва,
Я строфы те расшифровал, расставил.
Где нехватало, кое-что добавил,
Нашел немало слов испорченных, но не исправил,
Поскольку, показалось мне, что те слова
Подчинены законам озорства.
А озорство порой важнее всяких правил.
Еще одно: в тетради я нашел
Семнадцать фотографий выцветших
И тридцать семь фамилий.
Принадлежит ли автору одна из них?
Не знаю. Не настолько я постиг
Его душевный склад и разобрался в стиле,
Чтоб точно угадать. Поэтому, друзья,
Сей труд его подписываю я.
А если (очень вероятное явленье)
Вдруг автор обнаружится, тогда
Мы восстановим справедливость с сожаленьем,
Но, смею вас заверить, без труда.
Глава первая
Если по земле парсеков триста
С ускореньем жизненным пройти,
Да еще полстолько в ритме твиста,
Проскакать по Млечному Пути,
А затем у рога Козерога
За знакомым астероидом залечь,
Взору вашему откроется дорога
К той планете, о которой речь.
В год пятьсот текущий ради пробы
Правил той планетою тиран
Квазиэлектронный биоробот
Под названьем кодовым Бол-Ван.
Опыт вел с Земли из главной астробудки
Обаятельный землянин Колли Уткэн
Астробиолирик молодой,
В прошлом житель островов Туда-Судой,
Юноша подтянутый, худой,
Исполнительный, он мог работать сутки,
Не терял напрасно ни минутки,
Но любил рискованные шутки
И все дело чуть не кончилось бедой.
(Острова Туда-Судой - архипелаг
Псевдоскального происхожденья
В Тихой части Озера Волненья.
Главный город Походибез-Краг).
Ну так вот. Однажды в день весенний,
Покатавшись кое с кем на карусели,
Что весной всегда дает избыток сил,
Изобрел наш Колли Дерево Веселья,
(Попрошу запомнить - Дерево Веселья).
Обработал плазмой, остудил
И на Зете тайно посадил,
Так как, в общем ничего плохого
В этом деле он не находил,
Но опишем дерево. На нем
Апельсин горит оранжевым огнем,
Рядом зреют
Ветки еле держат тяжкий груз
Слева сливы, персики, а справа
Вишня, груша, тыква и арбуз.
Тут сказать уместно: каждый плод
На подкорку действовал активно.
Говоря научно, окись хохотина
Входит в клетку и аминь кислот!
Изменяется синдром ума и фаза,
А тем самым личность. Например:
Съели сливу, вы О. Генри сразу,
Тыкву съели - вы в душе Вольтер.
И еще одно. Едва ль не с детских лет
От отца - Чинителя Планет
Колли знал магический секрет
Сверхрегенерации. И это!..
Впрочем, требует движение сюжета
Обратиться к жизни на планете Зет.
Глава вторая
У Бол-Вана был любимый внук.
(Сыновей на Зете не имели.
Продолженье вида по системе Одурэлли.
Говоря иначе, супвитальный круг!
Дорогой читатель, крайне было б глупо
В супвитальности усматривать витанье супа!)
Но вернемся к внуку. Как-то раз
Он гулял с подругой детства в роще
И глазировал ее. Иль, выражаясь проще,
Не сводил с нее влюбленных, юных глаз.
Среди девственных дерев они гуляли
И в пол-импульса интимно телепали.*
* Стоит ли за это их корить?
Телепатам глупо говорить!
Он сказал:
– Вот ночь. Звезда. Бери!
– Нет!
– она ответила.
– Не надо!
Он сказал:
– Что хочешь? Говори!
– Сок!
– она ответила.
– Граната!
Красный, свежий! Дай! Хочу-хочу!
Он подумал и, поклон отвесив,
Так сказал:
– Сидеть! Секреций десять.
Ждать меня. С гранатом прилечу.
Пояснение: секреция имеет
Семь рекзекций и один желуд.
Кто б, казалось, в этот срок сумеет
Оказаться там и снова тут?
Но герой был молод и влюблен,
И, что, в общем-то, не менее серьезно,
Безбоязненно и очень виртуозно
Нульпространством пользовался он.
Как иной на мотоцикле по Земле,
Он гонял по Зету на нуле.
Трах-тарах! Вперед! Мезонов вой,
Музыка... И вдруг, скажи на милость!
Видно слом пространственной кривой.
Бум-бурум! Подобное творилось
На планете, видимо, впервой:
Жуткая авария случилась,
Что могло разбиться, все разбилось,
Даже плазмодырка отвалилась...
Нуль в лепешку, а герой живой!
Пять рекзекций пролежал он без движенья.
А потом, принявши воскресин,
Приоткрыл глаза и из последних сил