Планета
Шрифт:
А под Верку Сердючку, гости от-ры-ва-лись. Потом вынесли "Тошибу", стали в два микрофона петь караоке. Местные дамы прилежно 'дишканили', поглядывая на современный русский текст. Их вторые половинки лезли ко мне с налитыми рюмками. Девицы на выданье прилежно угощались домашним вином Борнов в своём девичьем кругу. И всем дамам провели экскурсию по дому и флигелю.
Пик вечеринки наступил, когда трио наших девиц залезли на стол танцевать "Поцелуи" "Виагры", а шальная Аэлита устроила стриптиз. Этот "моветон" радикально пресекла Эльза, к неудовольствию
Гости стали расходиться, когда закапал дождик, и было всё выпито и съедено.
'Интересно, какая реакция будет завтра, когда они проспятся. И почему собаки не гавкали?'
Эти мысли пришли в мою пьяную голову, а потом меня огрузневшего и "уставшего" Зося и Лиэль потащили спать. Последняя фраза моя была: "Ляли, вы с меня пылинки, должны, ик, сдувать!". В ответ услышал: "хорошо, хозяин" - с одной стороны. И что-то ласковое, но матерное - с другой стороны. А потом Морфей принял в свои ласковые объятия грешное тело.
– Бу-бу-бу.
– трудом вслушался.
– ... да, Борн, да просыпайся же, ты, мля, султан, хренов! Вы бы хоть закрылись, любовнички. И не стыдно, спят, как суслики!.. Давай просыпайся, ты, мля!
– Уйдите, я вас не знаю, - мякнул, не открывая глаз.
– Во, допился, мля, вставай, давай, атаман ждёт! - Моё тело стало уезжать вниз. Открыл глаз, левый.
'Батюшки, вот это кино!' Борисов меня наполовину стащил с дивана, сопит недовольно, и шлёпает по щекам: - Себя пошлёпай!
– я обиделся и полез опять на диван, досыпать.
– Шатров просил помочь, Рома. Помочь надо, байбак ...!
Пришлось просыпаться. 'Так, я в полуспущенных труселях, ляльки вообще топлесс, дрыхнут. Что вчера было то?' Борисов подал мне халат.
– Вы очень любезны, мистер.
– Пошли, Казанова! И давно ты так спишь?
– спросил Борисов и пошёл к выходу.
– С детства. В голове был сумбур, во рту это самое...
– Что сразу с двумя?
– Не, на животе. А! Эти сами расколбасились, - ввернул и меня пару раз валко шатнуло.
– Капец какой-то... Возлегли возле султана!..
Вышли во двор. Солнышко ярко светит, птички поют. Вчерашние завезённые пожитки гостей испарились. Всё убрано и подметено. Ворота раскрыты, джип тихо работает на холостом ходу. В машину Борисов кладёт целую бухту верёвки. Умылся у колонки.
– Счас. И пошёл в маленький домик. Вернулся и застал у машины ошеломлённого Николаича в окружении клетчато-полосатой компании. Увидев меня, они рванули ко мне, как будто я им, что-то должен.
'Ой! Журналисты приехали, акулы, блин, пера!' Компания шустро окружила меня со всех сторон и стала совать визитки. 'Фу'...' Мне в нос попали их завезённые дорогой запахи.
– Господин Борн, дозвольте....
– Не "пдозволю"! Дайте хоть в себя прийти!.. Понаехали тута...
– Видите, барин гневается, молодое люди, - Борисов согнулся в полупоклоне. 'Ай, молодца, Борисов'. Молодые
– Ждите! И величаво пошёл переодеваться.
– Барин выйдет через десять минут, господа, - Борисов ещё ниже согнулся в поклоне. На полдороге я остановился.
– А как мы поступим с предстоящей поездкой?
– спросил и местное Солнце засветило мне в правый глаз.
– Дозвольте поехать с Эльзой, барин.
– Хорошо, товарищ Жуков. Мне ваш план нравится. Приступайте.
– Не извольте беспокоиться, хозяин, - Борисов забежав наперёд, открыл мне входную дверь.
– Актер, мля. Борн, с тебя бутылка, - развязно нашепнул 'молодец'.
– Сам такой!..
Через десять минут вышел. Борисов уехал, корреспонденты завалили вопросами. Самый настырный стал допытывать, как я отношусь к теории Дарвина о происхождении видов.
– Ну, у нас как. Утром тебе говорят - вставай слон. Потом - иди есть свинья. А вечером - иди ко мне, мой зайчик.
Пресса офигела. Позади меня послышалось хихиканье. Обернулся. Лиэль стоит, снимает всё на видео, а Зося стоит с чашкой кофе. Помахал ручкой в камеру.
– А обезьяны у нас в цирке в штанах ходят, клетчатых, - подколола "клетчатых" Зося. "Усато-полосатые" засмеялись.
– Барышня, а если серьёзно?
– не отставал настырный.
– И в полосатых тоже ходят. Теперь уже смеялись все. А я встал в позу Цицерона. Прокашлялся:
– А если серьёзно, то ничего эта теория хорошего не дала. Разные чудаки идеек ещё навыдумывали в довесок к этой гипотезе. Очеловечились до потери памяти, божественное происхождение в себе выбросили. И раз!
– журналисты вздрогнули.
– Мировые войны, революции, разруха, голод, эпидемии ...особенно народам России досталось.
– Почему?
– Строчили в блокноты ростовские журналисты.
'А чому вы без фотографов?' - подумал про себя.
– А народ, у нас сильно продвинутый, любит в бунтах поучаствовать.
– Очищение необходимо в обществе! И революции нужны!
– выпалил какой-то полосатый юноша, мечтающий участвовать в мятежах.
– Не умно, юноша! Ты это казакам скажи. Ага?
– Лиэль светлые порывы юноши очернила, а потом ещё и вразумила.
– Революции и гражданские войны это - грязь, кровь, вши и болезни. А ребёнку своему, как в глаза смотреть будешь. После тысяч смертей!
Всем стало неловко. На целых четыре такта...
– Барышня, а кофе угостите?
– упористый принялся подбивать клинья к Зосе. Под четвертичный этот самый ритм. Он же - мужской кобелизм.
– Обойдётесь, - после продумывания ответа, независимо заявила Зося.
– А сигаретами?
– Сигаретами можно.
'Этот уже второй за два дня. Этак, при таких разбазариваниях, и курить придётся бросать'. Зося принесла блок "Петра I".
– А это ваши наложницы, господин Борн?
– сболтнул лишнего настырный. Тут же блок из руки Зоси полетел в голову настырного.