Планетолетчик
Шрифт:
Человек говорил естественным тоном, не нужно было прикладывать трубку к уху или держать рядом рупор. Диафрагмы удобно располагались справа. Разговор был внятным и естественным по уровню громкости, так что в нем были все достоинства личного визита, за исключением только самих тел.
К этому времени Рэй вернулась в свой дом в Калифорнии и занималась со своими учениками. Она не позволила мне извиняться.
– Я была слишком счастлива, чтобы обижаться, – улыбнулась она, – я была уверена, что мое лечение сработало.
В ее голосе была особая дрожь, которую я часто улавливал в
Но в течение следующих нескольких месяцев я был очень занят реализацией своей идеи. Я считал, что в первую очередь я должен быть предан своей службе, а личные дела должны подождать. Кроме того, предстояло проверить множество установок самым тщательным образом. Мой замысел должен был решить серьезную проблему, и его надо было проработать с должной тщательностью.
Все это время я держался в тени. Я обязал своих помощников хранить тайну и уверен, что никто из посторонних не узнал о моем замысле. Возможно, я ошибался, и мы могли бы добиться более быстрого прогресса, если бы получили больше советов. Но я рассудил, что раз уж мы в тайне вызвали неудовольствие народа, то и исправлять ситуацию надо аналогичным образом.
В это время я мало что слышал о Джоне Бэбкоке, смутно зная, что он работает в своих венесуэльских лабораториях, совершенствуя несколько изобретений. Но я не удивился, когда однажды администратор фототелефона объявил, что изобретатель желает "познакомить народ с хорошей новостью". Джон всегда вел себя нестандартно, а кроме того, благодаря своим выдающимся успехам он получал провода от фотофона, когда ему вздумается. Джонни нравился людям, они восхищались и уважали его.
Я шагнул к своему стенду, зная, что это того стоит.
Очевидно, кабинка Джона находилась прямо в его мастерской, так как он оставил дверь открытой, и часть его аппарата была на виду. Одет он был в комбинезон в полный рост, который оказался в тот момент сильно испачканным.
Но если уж на то пошло, то и лицо, и руки свидетельствовали о том, что в спешке он не успел привести себя в порядок. Его изможденное лицо свидетельствовало о том, что он, вероятно, работал несколько дней без отдыха.
– Я это сделал, парни! – ликовал он. (Смею предположить, что половина бодрствующего населения внимала его словам.) – О еде можете не беспокоиться. Ее будет достаточно для всех и даже больше. Поверьте мне на слово – я не могу сейчас вдаваться в подробности – все будет в порядке! Ну и ну, как же я рад!
И мальчишка, каковым он сейчас предстал, радостно ухмыльнулся и выскочил из кабинки, чтобы через мгновение вернуться с любопытным конусообразным предметом из какого-то алюминиевого сплава, видимо, моделью, достаточно маленькой, чтобы ее можно было держать в руках.
– Вот что я изготовлю! – крикнул он в дверь своего стенда. – Не спрашивайте меня, как – я расскажу вам все, как только все будет готово. До свидания!
И он ушел, оставив весьма озадаченный мир гадать, что он имел в виду, и улыбаться самому себе, говоря: "Не правда ли, в точности в духе Джонни?".
Со
Я лишь уделил еще больше внимания каждой детали. В моей работе не должно быть изъянов. А между тем люди не возражали против двух третей от буханки.
Глава IV. Двойное предложение
Через определенные интервалы времени обсерватории сообщали об изменениях на Сатурне, некогда планете, чье столкновение с двойной планетой превратило его в Солнце в небольшом масштабе. Большого странника можно было наблюдать каждую ночь, и его увеличивающиеся размеры вызывали у нас некоторую тревогу. Но астрономы уверяли, что его курс проходит далеко от окрестностей Земли.
По их мнению, новое планетное тело будет двигаться по траектории, близкой к траектории Юпитера. Действительно, даже невооруженным глазом было видно, что Сатурн стремительно приближается к шару своего ближайшего соседа. Каждую ночь можно было заметить вполне ощутимое изменение положения, и вскоре два огромных тела разделяло расстояние, сравнимое с расстоянием между Землей и Луной. Поэтому мы действительно ожидали сообщения о том, что Юпитер и новое светило объединились. Удерживаемые взаимным притяжением, они образовали нечто вроде пары, вращающейся вокруг друг друга, как концы гантели с невидимой ручкой. Это было причудливое зрелище. В одну ночь Сатурн был виден справа от Юпитера, в другую – позади него, но, конечно, обе планеты испытывали взаимное притяжение. Юпитер танцевал так же, как и его пылающий спутник.
Я несколько раз общался с Рей по телефону, но все же воздерживался от визитов к ней. В результате со временем у меня появилось тревожное чувство, которое вскоре переросло в навязчивую идею. Я должен был позвонить Рей и узнать о своей будущей судьбе. Долго так продолжаться не могло. Я был безнадежно влюблен, и неопределенность ничуть не улучшала ситуацию. Поэтому, когда рождественские каникулы дали мне повод закрыть свой рабочий стол, я позвонил Рэй и спросил, могу ли я приехать на день-два. Она была отнюдь не удивлена.
– Я была почти уверена, что ты позвонишь. Что ты задумал, оставив меня одну на все это время? Пытаешься укрепить сердце с помощью порции одиночества?
Я привык к женской откровенности, но в ее словах мне почудился какой-то подтекст, который заставил мое сердце подпрыгнуть. Может ли это быть? Я гадал, голова кружилась. И тут она спокойно сказала:
– Джонни Бэбкок тоже приезжает. У нас будет возможность возобновить наше необычное знакомство.
Я вышел из кабинки с целым ворохом чувств, которые трудно описать. Я не подумал о Джонни! И все же, напрягая память, я вспомнил, что он почти не отрывал глаз от девушки все то время, пока мы находились в его самолете.