Шрифт:
Эпизод 1.
– И что вы чувствуете?
– Мм… Я… Мне не очень хорошо.
– А если назвать вашу эмоцию точнее?
– Мне грустно?
– Вам грустно, или вы опечалены? Или чувствуете горечь? Или, может, это не совсем грусть, а, например, страх или простое неудовольствие? Досада?
Лена посмотрела на Доктора так, будто он открыл ей Америку, и отвела взгляд к столу:
– Я знаю, что мне бывает хорошо и легко. А бывает,
Лена вопросительно подняла глаза. Доктор сделал какие-то пометки в чёрном кожаном блокноте с контуром ночного города на обложке, после чего сказал:
– Вам нужно учиться понимать свои чувства и эмоции. И причины, которыми они вызваны. Приведу пример. Муж сделал вам замечание, гхм, относительно беспорядка дома. Вы нагрубили в ответ. Вопрос номер раз: какие эмоции возникли в моменте? Похоже, что досада и агрессия. Вопрос номер два: какие чувства стоят за вашей эмоциональной вспышкой? Простая обида на замечание от близкого человека? Или, например, уязвлённость и жалость к себе? Ведь вы не успеваете навести порядок из-за работы. А на работе, которой вы уделяете столько времени и сил, вас тоже не ценят. Если бы карьера состоялась, стали бы вы грубить мужу? Может, вы разрядили бы обстановку шуткой и предложили нанять помощницу по дому?
Увидев в глазах девушки проблески понимания, Доктор выложил на стол картонный цветок, лепестки которого были подписаны разными эмоциями:
– Вот вам задание на следующий раз. Записывайте ситуации, которые выводят вас из стабильного эмоционального состояния. Прописывайте рядом чувства, которые у вас возникли. И пытайтесь проанализировать причину.
– Это поможет мне чувствовать себя увереннее? – Лена взяла картонную шпаргалку и принялась механически теребить лепестки.
– Вы начнёте лучше понимать себя. А знания всегда были главным источником уверенности для человека. Ну, или временной иллюзии уверенности. В любом случае, – Доктор задержал взгляд на беспокойных руках клиентки, – вас ждёт много интересных открытий.
Внизу Лена закурила айкос, ожидая такси. Шкода Октавия выскочила из-за поворота и остановилась буквально в ладони от девушки, забрызгав её брюки и лоферы осенней жидко-коричневой грязью. Водитель равнодушно уставился на девушку из-за лобового стекла и слегка приглушил музыку, долбившую изнутри.
Лена тут же провалилась в знакомую реакцию организма: кипение внутри и ужасное сжатие снаружи, которое должно было чем-то разрядиться, если бы она только позволила
Девушка дёрнула дверь и резко опустилась в машину, сжимая в свободной руке цветок-шпаргалку и синий айкос. Машина тронулась. Лена водила пальцем с отросшим гель-лаком по лепесткам. Что она сейчас чувствовала? Так… Злость – водитель даже не извинился, скотина. Да что там, он даже не поздоровался. Что ещё? Тревога. Лена с сомнением проследила глухой взгляд водителя, отражавшийся в зеркале заднего вида. Вот скажет она сейчас, что он её забрызгал, и что в салоне воняет, а вдруг он неадекват (скорее всего!) и нагрубит ей? Или будет нарочно сидеть в телефоне, не глядя на дорогу?
«Злость-тревога», «злость-тревога» – пульсировало у Лены в висках. Мигрень разрасталась за пределы головы. Лена сжала её ладонями, чтобы не дать черепу лопнуть.
И всё-таки раздался оглушительный хлопок. Краем глаза Лена увидела, что на обочине взорвался фонарь. Не перегорела лампа, не лопнуло стекло. Произошёл мини-взрыв, осветивший пространство вокруг странной вспышкой. А стекло вместо того, чтобы разлететься во все стороны, замерло в воздухе, собралось в единую траекторию и, словно хлыстом, ударило шкоду по лобовому.
Абсолютно невредимая, Лена, вытерла с левой щеки кровь, брызнувшую с переднего сидения, и прошептала: «Помогите». Свой голос она не услышала.
Эпизод 2.
– Мама! Послушай, мне нужна эта работа! Мне тридцать, – Саша обращалась уже к стене в цветочек, которую помнила с детства, потому что мама скорбно отвернулась к окну, – и это хорошее предложение. Дубай, зарплата в валюте, новое окружение.
– А ты не можешь подождать, пока я умру, а потом уезжать, куда хочешь, из этого города?
– Мама, тебе шестьдесят! И ты шикарно выглядишь! О чём ты вообще говоришь? – Саша поняла, что снова упустила момент, когда потеряла контроль над направлением разговора.
– Какое-то время придётся подождать, извини. Впрочем, твой отъезд поспособствует ухудшению моего состояния, не сомневайся.
– Мама, ты же знаешь, что я тебя люблю?
– Я привыкла доверять поступкам, а не словам. Твой отец тоже говорил, что любит меня, пока однажды не уехал во Францию. Как помнишь, он не вернулся. И здравствует где-то в районе Эйфелевой башни по сей день.
Счёт примерно «десять тысяч восемьсот : ноль». Саша ушла на кухню, налила себе воды и, постукивая подушечками пальцев одной руки по краю тяжелого стакана, другой быстро набрала сообщение:
Конец ознакомительного фрагмента.