Плантаторы
Шрифт:
— А выжившие?
— Если и есть, то о них мне ничего не известно. Ты сам прикинь, Джей. Больше миллиона населения. Представь, сколько там теперь мутов, успевших разожраться и просто ходячих. Это смерть. Шанс прорваться из города есть, но тут надо учитывать еще кое–что.
Он провел пальцем дальше по карте.
— Вот тут и тут взорванные мосты — это мы постарались, когда оттуда первая Орда вылезла. На этом — при эвакуации взорвался бензовоз, там сейчас по сути гигантское кладбище автомобилей и проезда нет. Так что наземный путь из города только один — палец Полковника постучал по жирной
— Кстати. А что это такое, Орда? Второй раз слышу такое выражение.
— Да хрен его знает, если честно. Толпа зомбаков, ее обычно сопровождают муты, но немного — выплескивается из города, и идет компактной группой. Всегда — в направлении ближайшего населенного места, так что это вряд ли случайности. Первый раз мы не поняли, они медленно шли–шли, никуда не сворачивая, и не слишком реагируя на наших разведчиков. А потом хоп — и поселка просто нет, всех съели.
— Фигня какая–то…
— Зомбари и муты куда сложнее, чем нам кажется. У тварей явно идет некая эволюция, едрить их в качель. Так куда тебе надо вертолет посадить то?
Я ткнул в карту, выбрав точку в квартале от нужного места. Уж квартал то я точно пешком пройду, не сотрусь. Доверять этому человеку после того, что он делал мне как-то не хотелось.
— Вот как…понял. Ладно, высадим тебя. Вот тут вот есть хорошее открытое место, сюда и вертолеты легко дойдут, и прикрыть вас сможем. — меня покорежило от покровительственного тона Полковника — мол,не дрейф, салага, мы тебя не бросим
— Спасибочки…
— Да нет проблем, это считай, что за половину Крота я рассчитался.
Вот же морда жадная и еврейская, а…
— Ладно, расскажите мне лучше вот что — я потыкал в карту — чернопокупский край и Чернопокупск — что там? Люди? Монстры?
— Что–что… Город тоже пал, но не так быстро. Им удалось организовать несколько опорных пунктов, эвакуировать часть населения. Сейчас контролируют примерно четверть территории города– в основном промзону и военные объекты. Остальное — царство смерти. Бандиты и муты. Народу там много, мародерит тоже много кто, лихих людей расплодилось немеряно. По области…по области все как везде. Я дам тебе детальную карту — там все, что мы знаем. Но сам понимаешь…актуальность мягко говоря так себе, сведения месячной давности.
Полковник вернулся к столу, тяжело опустился в кресло.
— Знаешь, что самое страшное, Джей? Не зомби. Не голод, не болезни. А люди. Когда рушится цивилизация, вылезает наружу все самое мерзкое. Бандиты, мародеры, сектанты. Таких групп как у Крота по городу десятки. Они грабят, убивают, насилуют. И с ними бороться даже сложнее, чем с зомби.
Я молчал, переваривая информацию.
— Сколько выживших вообще, в городе и области?
— По моим подсчетам — тысяч сто пятнадцать, может, сто двадцать. Это город. По поселкам… не знаю…в среднем скорее всего каждый третий погиб в области.
— А что кстати с центром нашей необятной? — спросил я наконец. — Что за пределами Танаиса и Чернопокупска?
Полковник усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого.
— Столица… Тверца держится.
Он замолчал, глядя в окно.
— Знаешь, Джей, иногда я думаю — а может, мы зря сопротивляемся, что–то строим, е–моё. Может, надо тоже — ловить от жизни последние остатки кайфа?
— Не зря. Мы все таки намного умнее тупых зомби и таких же почти тупых мутов.Справимся! А потом придет время спросить со всех ублюдков, что сейчас куражатся. Серьезно так спросить.
Полковник усмехнулся:
— Оптимист. Ладно, может, ты и прав. В любом случае, сдаваться я не собираюсь. Пока жив — буду драться. Это так, минутка слабости была.
Ага. Так я тебе и поверил. Это ты меня проверял на вшивость, психолог–неумеха.
Он посмотрел на часы.
— Ладно, иди к своим. Операции должны уже закончиться. А мне еще кучу дел разгребать. Завтра вызову тебя, сообщу, когда летим. Все необходимое возьмешь с нашего склада, я распоряжусь.
До больничного блока меня подвезли патрульные. В холле нашелся наш Макс. Он сидел в коридоре, курил, глядя в пустоту.
— Ну что? — спросил я.
— Аню оперируют, — ответил он. — Говорят, сложно, но справятся. Ольга уже очнулась, но никого не хочет видеть. Медведя только что отвезли в палату. ругается на всех подряд — значит, жить будет. Врач психовал — нашего гиганта не берет анестезия.
Я сел рядом с Максом, и, слушая его «доклад», тоже закурил. Он закончил, я молча кивнул, и мы замолчали, слушая звуки госпиталя — шаги медсестер, голоса врачей, гудение. Все как в доброе–старое мирное время.
— Знаешь, Джей, — вдруг сказал Макс. — Я тут подумал. А ведь на месте Сани мог легко оказаться ты, я…умереть не потому, что ошибся, а просто потому что так произошло.
— Ну да…что тебя удивляет?
— Не удивляет, нет. Просто я внезапно ощутил, что так умирать я точно не хочу. Да и вообще…первый раз с момента, как мы там в лаборатории закончили, и ты вколол мне этот чертов препарат, я вообще задумался о том, что я ведь могу и умереть. До сегодняшнего дня я как то об этом просто забыл.
— Мы все смертны, сам понимаешь. Куча народу уже просто кинуло кони, а часть из них и вообще, гоняется за нами с выпученными зенками и раззявив рот.
— Да плевать на них — махнул рукой Макс. — Слушай, а еще одной дозы такого препарата у тебя нет, а? Хочется снова считать себя бессмертным.
Я затянулся, выдохнул дым.
— Разве что в лаборатории той, куда едем.
— Жаль. Очень жаль…
Мы замолчали, каждый о своем.
Через час вышел Самуил Яковлевич. Выглядел он измотанным, но довольным.