Плащ еретика
Шрифт:
– Я жил у него по его приглашению,-ответил ноланец устало.
Старик поднял руку.
– Это к делу не относится. Я полагаю, что плащ нужно .вернуть.
– А на что он нам сдался?
– упрямо сказала старуха.
Лицо старика слегка
– Милая женщина, немного христианской снисходительности вам право бы не помешало. Обвиняемому предстоит разговор, который означает для него жизнь или смерть. Едва ли вы вправе требовать, чтобы он особенно интересовался вашим плащом.
Старуха неуверенно посмотрела на него. Она вдруг вспомнила, где находится. Она уже подумала, не лучше ли ей уйти, как вдруг услышала позади тихий голос заключенного:
– Я считаю, что она вправе этого требовать.- И когда она обернулась к нему, он добавил: - Вы должны меня извинить за все, что случилось. Не думайте, что мне безразличен ваш убьггок. Я заявлю об этом в ходе процесса.
Высокий толстяк по знаку старика покинул комнату. Теперь он вернулся и, разводя руками, сказал:
– Плащ вообще не был нам доставлен. Мочениго, должно быть, задержал его.
Было заметно, что ноланец испугался, затем он сказал решительно:
– Это несправедливо. Я буду жаловаться.
Старик покачал головой.
– Подумайте лучше о разговоре, который вам предстоит через несколько минут. Я не могу больше допускать, чтобы здесь препирались из-за каких-то несчастных скудо.
Кровь
Пока говорил ноланец, она молчала и, жуя губами, смотрела в угол комнаты. Но теперь она снова потеряла терпение.
– Несчастных скудо!
– Крикнула она.- Это наш месячный заработок? Легко вам быть снисходительным. Вы-то ничего не теряете. В эту минуту на пороге показался монах высокого роста.
– Прокурор приехал,- сказал он вполголоса, с удивлением глядя на кричащую старуху.
Толстяк взял ноланца за рукав и увел его из комнаты. Пока заключенный шел к порогу, он все время оглядывался через узкое плечо на женщину. Худое лицо его было очень бледно.
Растерянно спускалась старуха по каменной лестнице. Она не знала, что и думать. В конце концов этот человек сделал все, что мог.
Она не вошла в мастерскую, когда неделю спустя толстый монах принес им плащ. Но она стояла у двери к слышала, как он сказал:
– Заключенный и в самом деле все последнее время волновался из-за плаща. Дважды между допросами и переговорами, которые вели с ним городские власти, он делал заявление и все добивался беседы с нунцием. И он настоял на своем. Мочениго пришлось отдать плащ. Хотя, по правде сказать, плащ очень бы пригодился теперь самому узнику: вопрос о выдаче решен и еще на этой неделе его повезут в Рим.
И в самом деле, стоял конец января.