Шрифт:
ПРОЛОГ
Техас, 1867 г
Женщина медленно поднимала ружье. Она целилась в человека, которого ненавидела больше всего на свете и которого поклялась убить много лет назад. С тех пор как Ноубл Винсенте спешился и повел лошадь к ручью, Рейчел следила за каждым его движением, стараясь точнее прицелиться. В груди ее клокотала такая жгучая ненависть, что перехватывало дыхание. Но Рейчел не торопилась – пять лет она ждала этого момента, так что еще несколько секунд не имели значения.
Губы ее хищно скривились. Стоит нажать на спуск – и Ноубл Винсенте станет последним испанским грандом
Ноубл Винсенте надвинул шляпу на лоб, чтобы защитить глаза от яркого солнечного света. Но нигде не было спасения от зноя, терзающего выжженную землю. Развязав шейный платок, он обмакнул его в воду и вытер лицо. Его взгляд устремился через мутный Дип-Крик мимо зарослей мескито к острым щербатым скалам, похожим на зубы акулы. Земная поверхность была неровной – каньоны, узкие овраги и столовые горы чередовались с плоскими участками. Ни на мгновение не прекращающийся ветер колебал соломенного цвета траву, создавая впечатление океанских волн. Одинокий ястреб парил в голубом небе, высматривая добычу. Гремучая змея свернулась на камне, греясь на солнце.
Техас с его суровой красотой и жизнью, полной возможностей, был не слишком гостеприимным краем и предназначался не для слабых духом. Культуры индейцев и белых, мексиканцев и испанцев соседствовали, как на лоскутном одеяле, на этой земле, полной противоречий. Но все ее обитатели сходились в одном – они любили Техас.
Воспоминания нахлынули на Ноубла, застарелая ненависть, бесплодные сожаления переполняли его сердце, но он сдерживал их усилием воли. В конце концов, он был закаленным человеком. Ему пришлось видеть слишком много бессмысленных смертей на войне. И многие из погибших были почти мальчиками, толком еще не начавшими жить.
Два послевоенных года Ноубл скитался без определенной цели, зная лишь одно: он не может вернуться домой. Странствия привели его в Мексику; там он стал одним из вакерос [1] на ранчо, где разводили лошадей, – существом без имени, без прошлого и без будущего. Долгое время Ноубл заставлял себя подниматься по утрам, пытаясь найти какую-нибудь причину, чтобы продолжать жить, – месть, ненависть, что угодно. Два месяца назад он понял, что не сможет вырваться из паутины прошлого, пока не окажется дома.
1
Вакеро – пастух (исп.).
Ноубл вдыхал знакомый едкий запах кедра, смешанный с ароматами разноцветных полевых цветов, а воспоминания мелькали в голове одно за другим. Незачем лгать самому себе – хотя он и поклялся никогда не возвращаться в Техас, земля звала его назад. Эта земля была у него в крови, в каждом клочке плоти, в каждом вздохе.
Не ведая, что смерть подкрадывается к нему, Ноубл перевел взгляд на запад, в сторону Каса дель Соль – ранчо его семьи. Если он будет ехать быстро, то доберется домой дотемна. Но даже теперь какой-то внутренний голос подсказывал ему, что нужно сесть на лошадь и ускакать прочь, не оглядываясь.
«Нет! – сердито подумал Ноубл. – На этот раз я не позволю ненависти и подозрениям помешать мне. Я вернусь домой».
Годы войны сформировали характер Ноубла – он уже не был тем юношей, который уезжал отсюда пять лет назад. Он вернулся сюда, чтобы смыть пятно с имени Винсенте, и не уедет, пока не сделает этого.
Рейчел следила за Ноублом, не снимая палец
Продолжая наблюдать за Ноублом сквозь ружейный прицел, Рейчел спрашивала себя, о чем он может думать в этот момент. Ее взгляд скользнул по его крепкому подбородку. Ноубл не слишком изменился, хотя и выглядел немного старше. Влажные угольно-черные волосы завивались на затылке, пропотевшая рубашка, прилипшая к груди, подчеркивала широту плеч, а кожаные испанские брюки – стройность фигуры. Она видела, как он небрежно бросил шляпу на седло и прислонился спиной к тополю, словно в этом мире его ничто не заботило.
Внезапно Ноубл посмотрел в ее сторону, и Рейчел почти ощутила жар его темных глаз. Эти глаза она помнила лучше всего. Когда он смеялся, они как будто весело плясали, а когда сердился – в них сверкало пламя, грозившее испепелить все, на что они были обращены. Но Рейчел помнила также его высокомерное молчание и умение скрывать подлинные чувства под маской равнодушия.
Почувствовав неожиданную слабость, она с усилием набрала воздух в легкие, размышляя, чем вызвано это ощущение – страхом или затянувшимся ожиданием. Преподобный Робинсон однажды читал проповедь о том, как часто сатана таится под красивой внешностью. А Ноубл Винсенте был, бесспорно, красив и столь же бесспорно одержим сатаной. С тех пор, как он уехал, не прошло и дня, чтобы Рейчел не думала о нем и не молилась о его смерти. Но теперь она наконец отомстит за отца!
Прижавшись щекой к ружейному прикладу, Рейчел облизнула сухие губы и взвела курок. Никто не станет порицать ее, если она убьет Ноубла. Лишь немногие в округе Мадрагон будут оплакивать его, а большинство только поблагодарит Рейчел за то, что она положила конец его жалкой жизни.
Стоит нажать на спуск – и он умрет. Почему же она колеблется? Разве не об этом она мечтала долгие годы?
Ноубл продолжал смотреть в ее сторону, и, хотя Рейчел надежно спряталась, она испытывала странное чувство, будто он может ее видеть. Ее рука дрогнула, она сильнее прижала ружье к плечу и прицелилась ему прямо в сердце. Но пальцы ее словно застыли, она так и не смогла нажать на спуск. С бешено колотящимся сердцем Рейчел наблюдала, как Ноубл вскочил в седло и направил своего мерина в сторону Каса дель Соль. Потом она медленно опустила ружье, ощущая тошноту.
Оказывается, не так-то легко убить человека – даже Ноубла Винсенте! Ладно, сегодня она позволила ему жить, потому что только трус стреляет в человека, стоящего к нему спиной. Но ничего, она еще встретится с ним, и тогда у него не останется ни одного шанса, она заставит Ноубла признаться, что он подло убил ее отца, а потом пристрелит его, глядя ему в лицо. Пускай он увидит ее последней, прежде чем смерть закроет ему глаза!
1
Ноубл приближался к Каса дель Соль со странным ощущением. Несмотря на столь долгое отсутствие, у него не было чувства, что он возвращается домой. Его мать умерла десять лет назад, сестра Сабер была ребенком, когда он покинул гасиенду, а связи с отцом Ноубл не поддерживал после отъезда из Каса дель Соль. И теперь он сомневался, что отец будет рад возвращению сына, который навлек на семью столько бед.