Плазмоиды
Шрифт:
– Кошмар. – Долгов выловил колбасу из сока и залпом осушил свою стопку. Водка даже не согрела пищевод, проскочив безвкусным потоком. От тянущего холодка в груди стало совсем неуютно.
– Кошмар не в этом. – Торик вдруг обвел всех своим глубоким взглядом. – Кошмар в том, что, по имеющимся данным, никто не пострадал. Ни один человек. Есть материальный ущерб – в основном проводка, лампы, другие электроприборы, – но ни один человек не пострадал! Ни один! – Так чего же в этом плохого? – удивился Егоров.
– Они изучали территорию, окружающую среду. И внимательно рассматривали нас.
На кухне на добрую минуту воцарилась тишина, нарушаемая
– Ты свихнулся, Слава, – сказал Фрунзик, глядя в черные глаза приятеля. Никто не ожидал этих слов именно от Герасимова, ставшего в последние годы хладнокровным, взвешивающим каждую реплику, поэтому они прозвучали особенно страшно.
– Это разведка, – прошептал Торик и уронил взгляд в свою тарелку с недоеденной яичницей.
– Разведка? Чья разведка? – спросил Долгов слегка дрогнувшим голосом.
– Их основных сил.
Максим почувствовал, как озноб прошиб его от пяток до макушки. Герасимов после непродолжительного молчания натужно рассмеялся и вздохнул:
– Ты считаешь, молнии живые? Слава, я-то думал, ты до конца поправился головой за эти годы…
Торик не ответил.
– Знаешь, Фрунзик, – задумчиво произнес Максим, – а ведь, когда эта штука подлетела ко мне достаточно близко, я рассмотрел внутри какие-то переплетения вроде хромосом. И меня тоже посетила эта дурацкая мысль, будто они… э-э… живые. И вела она себя как-то… уж больно разумно для обычного сгустка энергии.
– Да вы все помешались! – Герасимов налил себе и сразу выпил, занюхав помидором. – Инопланетян уже навыдумывали…
– Нет. Не инопланетян. Возможно, эти молнии – лишь мизерная часть цивилизации, которая старше нас на миллиарды лет, – снова шепотом сказал Торик. – И они все время были совсем рядом. А теперь мы им чем-то помешали…
– Да кому, черт тебя побери?!
– Плазмоидам.
Фрунзик помолчал, будто решая – смеяться ему или пугаться за адекватность Торика. Потом осторожно поинтересовался:
– Ну хорошо, предположим – я подчеркиваю, предположим, – что так оно есть. В таком случае откуда ты-то обо всем этом можешь знать?
– Давно еще прочел одну статью сомнительной научной ценности и, усмехнувшись про себя, забыл о ней уже на следующий день. Но когда сегодня внезапно появились полчища этих молний по всему миру, а потом так же неожиданно исчезли, я невольно вспомнил о прочитанном. Все сходится. Не могут очень редкие явления вдруг обнаружиться в столь большом количестве, да еще – одновременно. Таких совпадений не бывает. Это авангард, разведка, рекогносцировка, понимаешь? Почему ты не хочешь поверить в то, что существует нечто пока непознанное, если несколько лет назад с небес спустились так называемые «боги» и чисто для прикола лишили планету огня? В то, что огня может вдруг не стать, ты поверить готов, а в то, что он полыхает совсем рядом, – нет, так получается? Если есть одна полярность, Герасимов, то не исключена и другая. Противоположная. И скорее всего она существует.
– Бред…
Сирена воздушной тревоги ворвалась в кухню сквозь приоткрытую форточку, заставив всех вздрогнуть. Бутылка так и осталась стоять посреди стола наполовину опустошенной. Или наполовину полной – кому как нравится.
– Началось, – с каким-то нездоровым азартом обронил Торик. – Видимо, мои умозаключения, к огромному сожалению, оказались верны.
– Что… н-началось? – остановив руку с вилкой возле банки, спросил Егоров.
– Вторжение…
В прихожей господствовал беспорядок. Одной
– Дьявол!
– Твою мать, Макс! – Герасимов крепко схватил его за плечо. – Ты в своем уме? Куда собрался? Нужно закрыть все окна и переждать в квартире, при необходимости – спуститься в подвал…
– Отвали, – прошипел Долгов.
Он прошел на кухню и схватил трубку обычного, проводного телефона. Гудка не было. Тишина. Видимо, местной АТС пришла крышка.
Юрка, Торик и Ленка уткнулись в телевизор, яростно переключая каналы. Везде появлялось одно и то же – рябь. Радио тоже молчало, и Интернет упал – коннект с сервером провайдера по спутниковой антенне не устанавливался, а выделенки у Егорова дома не было.
Хэнк самозабвенно допивал остатки водки, обильно закусывая.
Максим бегом выскочил в прихожую, чуть не сбив с ног Фрунзика, и, клацнув замком, открыл входную дверь.
– Это самоубийство, Долгов! – ударил его в спину звонкий голос Торика. – Посмотри, что на улице творится!
Максим, не дожидаясь лифта, стал прыгать через четыре ступеньки, минуя пролет за пролетом. Ему еще что-то крикнули вслед, но он не услышал. Для Долгова сейчас были важны лишь два человека на всей Земле – Маринка и Ветка. Он не знал, что с ними случилось: сотовая и обычная связь оборвались практически сразу, как зазвучали сирены тревоги. Хорошо, хоть электричество не отключили…
Пронесшись мимо глупо хлопающей глазами консьержки, Максим столкнулся в дверях с каким-то мужиком, волокущим за собой ревущего пацана лет десяти, и вылетел из подъезда. Мужик с мальчуганом появились следом. И все трое невольно задрали головы вверх…
– Мистика, блин… – завороженно произнес мужик, а пацан даже перестал плакать.
Небо пылало.
Чужое, не московское небо, обыкновенно подернутое легким свечением иллюминации, отражающейся от смога, не успевающего спадать даже ночью. Это небо было похоже на океан, перевернутый вверх дном, волны которого какой-то безумец разрисовал разноцветными красками. Розовые, сине-зеленые, желтые, призрачно-фиолетовые, белесые сполохи неспешно двигались в хаотичном порядке, смешиваясь в немыслимые оттенки, протекая друг под другом, скручиваясь в асимметричные спирали, исчезая, чтобы вскоре возникнуть вновь.
Из подъезда вышли еще несколько человек. Они, охая и ахая, так же зачарованно уставились на каскад цветных волн, текущих над заснеженной Москвой. Рев сирен где-то вдалеке не стихал.
– Я однажды был в командировке в тундре, разрабатывали новое месторождение природного газа на Ямале. Скажу вам, полярные сияния там… – Мужик не успел договорить.
С мерзким пульсирующим звуком из-за кромки крыши высотного дома на огромной скорости вылетел огненный шар и, на миг скрывшись за деревьями, врезался в джип, несущийся по противоположной стороне Смоленской. Вспыхнуло так ярко, что Максиму пришлось зажмуриться. Вместо ожидаемого грохота взрыва раздалось низкое жужжание – от него даже зубы заломило. Машина, в которую попал шар, превратилась в бесформенное облако, рассеявшееся по оплавленному, выгнутому волнами асфальту. Снег испарился в радиусе метров двадцати, резко запахло озоном. Тут же на искореженной трассе потеряли управление еще несколько автомобилей, ехавших следом, и с противными железными хлопками врезались друг в друга.