Плазмоиды
Шрифт:
– Сволочи! – с неожиданной яростью воскликнул мужчина. – Они все – сволочи! Не плазмоиды! Люди! Плазмоиды только пускают кровь… А человек, как подлая акула, добивает жертву!
– Успокойся!
– Мы забрали своих курей, чтобы было что пожрать, а они приходят и грабят! Если бы я поблизости нашел рабочий трансформатор помощнее, то пустил бы по колючке на входе такой ток, чтобы кого-нибудь из этих стервятников спалило к чертовой матери…
Мужчина вновь замолк. В тоннеле повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием издыхающего факела и сопением Ветки.
– Веди
Мужчина чиркнул по нему исподлобья янтарным глазом и, отвернувшись, сказал:
– У тебя красивая дочь. Если бы не она, тебе бы пришлось убить меня, чтоб пройти дальше.
Он пнул тупым носком валенка ящик и пошел вперед, в темноту тоннеля.
– Ты уверен, что там будет безопасно ночевать? – подала наконец голос Маринка.
– Больше негде, – отрезал Максим, двигаясь следом за мужчиной. – Без огня мы замерзнем, а здесь действительно вытяжка плохая. Чувствуешь, как копоть от факела уже всю носоглотку забила?
– Тебе не кажется, что ты неоправданно рискуешь, Максим?
– А тебе не кажется, что Ветке пора есть и спать? Предлагаешь ночевать без костра?
– У нас есть палатка и коврики…
Долгов резко остановился и обернулся, чуть не спалив Маринке пламенем факела воротник дубленки.
– Ты хотя бы на миг можешь себе представить, что произойдет, если кто-нибудь из нас подхватит ангину или, того хуже, пневмонию?
– Мы же не…
– А вдруг Ветка заболеет? Где ты ее будешь лечить? Посреди леса в двадцатиградусный мороз?
– Заткнись! – прошипела Маринка, вскипая. – Мы договаривались: при ребенке не обсуждать подобные вещи!
– Вот и не обсуждай! – подбил черту Долгов. – Сегодня мы будем ночевать здесь, с мечеными. Разведем костер, согреемся, поедим нормально. И завтра двинемся дальше. А чтобы тебе было спокойно, я не сомкну глаз до самого утра.
– Тебе нужно выспаться!
– Перебьюсь. Разговор окончен.
Он развернулся и пошел дальше, вглядываясь в темноту, чтобы не потерять из виду спину мужчины в мешковатой куртке. Тот либо не обратил внимания на их с Маринкой оживленный спор, либо не подал виду.
Первое было бы предпочтительней.
– Знаешь, как противно быть полуслепым?
Максим резко обернулся и увидел меченого паренька, неслышно подошедшего сзади и усевшегося на бетонный брус неподалеку от их костерка. На коленке он придерживал полупустую бутылку дешевого портвейна.
– Нет, не знаю.
– Кир. – Паренек усмехнулся и глотнул из горла. – Руки, поди, не подашь?
Долгов поворошил арматуриной угли и развернулся к нему лицом.
– Почему же не подам? Меня Максимом зовут.
Ладонь у парня оказалась влажная и податливая. Только теперь Долгов понял, что он пьян в торф. От вонючего перегара защекотало ноздри.
– Портвешок я тебе не дам, – категорично заявил подросток, возвращаясь на бетонную плиту. – Вас Рубленый сюда привел, вот пусть и угощает, если у него лишнее пойло есть.
– Нам не нужно спиртное.
– Ага,
Место, куда привел их Рубленый – мужик со шрамом на щеке, – находилось в подвальном помещении, где когда-то, по всей видимости, помещалась котельная. Теперь остались лишь несколько проржавевших до дыр труб, торчащих из стен, массивная вентиляционная решетка в потолке, наполовину разобранная будка неизвестного назначения да куски жести, из которых меченые сооружали различные предметы быта. Местные погнали их из соседней деревни так агрессивно, что они не успели даже толком собрать скарб – здоровье и жизнь все ж важней.
Всего здесь обитали человек пятнадцать.
Полуразрушенную будку меченые приспособили под курятник. Оттуда доносилось вялое кудахтанье и нестерпимо несло пометом. Рядом стояли ящики с остатками консервов, какими-то сухофруктами, банками и крупами, возле которых постоянно дежурил один из мужчин. Кто-то обязательно поддерживал костер, на котором готовили пищу, кто-то чистил единственное ружье, кто-то нянчился с малышами… А возле одной из стен этого и без того тесного помещения, освещенного светом двух маломощных ламп, тянулся желоб полуметровой глубины, по которому бесконечным потоком катились сточные воды. Грязные, дико смердящие, но теплые.
В целом лагерь меченых напоминал прибежище парий из какой-то давно забытой антиутопии.
Только вот мелькающие там и тут желтоватые, зеленые, оранжевые и салатные глаза выносили картину за пределы даже самых кошмарных фантазий…
Когда Максим с семьей вошли в это помещение, женщины заорали благим матом, дети захныкали, а несколько мужчин чуть было не разорвали незваных гостей на части. Но Рубленый утихомирил их, отвел в сторону и что-то долго нашептывал, мерцая янтарным зрачком. После этого мужчины поругались вполголоса, поспорили, но довольно быстро разошлись и принялись заниматься насущными делами, искоса поглядывая на пришедших.
Максим не решился разбивать палатку, чтобы ни у кого не возникло желания отобрать ценное снаряжение. Он достал полиуретановые коврики, один вместительный спальник для Маринки и Ветки и развел небольшой костер из остатков картонных коробок, подобранных в извилистом чреве коллектора, и припасенного хвороста. Спрашивать дрова у меченых он не стал.
Поужинав галетами и килькой в томатном соусе, Маринка и Ветка забрались в спальник и тут же заснули от усталости. Максим достал фляжку, подогрел в алюминиевой кружке воду и сыпанул туда добрую треть баночки кофе, чтобы не заснуть. Он не хотел подвергать риску жену и дочь. Вот доберутся до места встречи с Ториком, тогда и отоспится вдоволь. Уже немного осталось… Совсем чуть-чуть…