Племя
Шрифт:
Корабли столкнулись с тяжелым треском, сошлись бортами, и течение приткнуло их к берегу в нескольких сотнях метров ниже обрыва. Мухи рассеялись в стороны, оставив окровавленных, израненных людей осматривать свои раны.
— Река-то и впрямь голодная, — высказался кто-то из гребцов. — Тикать отсюда нужно…
— Команды разговаривать не было! — тут же оборвал его речь щелчок хлыста. — Почему весло бросил?! Почему грести перестал?!
Окровавленное лицо шипящей от ярости Назии вызвало ужас даже у Посланника.
— Ты что, состарился
Гребец весь скрючился, стараясь стать как можно незаметнее, но гнев хозяйки корабля все еще не иссякал:
— Вон отсюда! Вон, я сказала!
— Простите меня, госпожа, — тихонько попросил мужчина. — Я только испугался…
— Ты не должен пугаться! — продолжала бушевать Назия. — Ты должен грести! Грести, несмотря ни на что! Корабль может жить только до тех пор, пока вы исполняете свои обязанности, идиоты! А без корабля вы и вовсе ничто! Корм для крабов, подстилка для рыб. А ну, всем надеть туники! Весла на воду!
Гребцы, с самого утра из-за жары скинувшие одежду, начали подбирать с пола свою однообразную форму, а женщина в гневе повернулась к рулевому:
— Ты чем занимался, Лохарь? Ты почему бросил руль? Ты знаешь, как обязан капитан поступать с моряком, бросившим свое место?
Лохарь знал, а потому молча упал на колени и испуганно затряс головой:
— Не нужно, госпожа.
— Ты выпрыгнешь за борт сам, или тебя выкинуть мне? — Я встану к рулю, Назия, — неожиданно предложил Найл. — Думаю, сейчас у тебя каждая пара рук на счету.
Моряк принялся осторожно пятиться, стараясь скрыться с глаз своей повелительницы. Однако женщина видела все, и несколько раз обожгла его рабски согнутую спину хлыстом:
— Пошел вниз! На весла!
Лохарь не заставил уговаривать себя дважды и мигом нашел себе место на одной из лавок.
— Была дана команда «весла на воду!», — громко напомнила Назия, у которой от злости прошла вся хрипота. — Кто тут еще не понимает моих приказов?!
Гребцы налегли на весла, отводя судно от берега. Вдоль бортов громко зажурчала вода.
— Тигнай, проверь люк!
— Течи нет, госпожа!
— Ну, Лохарь, твое счастье, — негромко пробормотала морячка. — Рулевой, нос налево спокойно!
Найл навалился на рулевое весло, которое неожиданно легко пошло в сторону.
— Рулевой, тугие твои уши, «спокойно» налево, а не «сильно»!
Найл торопливо попятился возвращая руль в среднее положение. Нефтис кинулась к нему на помощь и схватилась на толстый комель с другой стороны.
— Рулевой, нос прямо! — морячка оглянулась на правителя и добавила: — Простите меня, Посланник.
— Ерунда, — кивнул Найл.
— Нос направо не торопясь… Нос прямо… Судно двигалось к омуту под обрывом, к самому глубокому месту русла. Хозяйка корабля хотела застраховаться от вполне вероятной возможности того, что судно опять станет неуправляемым: главное, не сесть на мель в столь самоубийственном
— Рулевой, нос налево спокойно…
Найл сдвинул весло под углом примерно сорока пяти градусов.
— Нос прямо… Нос налево не торопясь…
Они проходили вдоль самого склона. Первая треть омута, половина. Вот уже впереди замельтешили волны мелководья. Сверху зародился и покатился вниз радостный вой.
— Грести не забывайте! — заорала Назия. — И-раз, и-раз! Нос прямо. Начинается…
Серое облако накрыло палубу с нестерпимо-противным жужжанием. Тотчас раздались крики боль и отчаянная ругань.
Найл также ощутил прикосновения к ногам, рукам, шее, — дернул головой отгоняя наглую муху, попытавшуюся сесть на лицо.
— Рулевой, морские змеи, нос налево… Ай! Налево не торопясь!
Что происходит с Назией, правитель не видел, поскольку весь мир перед ним заслоняли серое брюхо и грудь с растопыренными лапами, и мельтешение прозрачных крылышек.
Вдобавок от нестерпимой боли горели ноги и руки. Посланник, пританцовывая в нелепой джиге, пытался согнать пожирающих его заживо хищниц, а левой рукой постоянно отмахивался и со всей силы лупил по правой руке, обнимающей комель рулевого весла.
Услышав команду, он сделал шаг вбок, резко пригнулся и выпрямился, но мухи не поддавались на подобную хитрость, продолжая жрать, жрать и жрать мягкую беззащитную кожу.
— Руль прямо-о-о!!!
Нефтис схватилась за голову, замотала ею, упала на палубу и покатилась, отчаянно молотя по доскам руками и ногами, потом с криком боли прижала ладони к глазу.
Найл, прикусив до крови губу, шагнул назад, в среднее положение. Болью обожгло лоб — и урвавшая свой кусок мякоти муха отлетела в сторону, уступая место товарке. На миг Посланник Богини увидел палубу, стоящего на правом борту моряка — потом пространство опять заполонили лапы и брюхо.
Найл услышал только крик — и плеск. Потом еще один и еще.
— Руль налево сильно!
На миг отбросив мысли о бесконечной боли, Найл навалился на руль, прикрывая левой рукой глаза.
— Руль налево не торопясь! А-а-а!!! — похоже, морячке тоже доставалось. — Руль прямо! Гребите, если жить хочется, гребите! Руль направо не торопясь! Руль прямо! Руль… Твари поднебесные… Руль направо нормально!
Внезапно боль отступила. Тело онемело, потеряло чувствительность.
Посланнику показалось, что он умер, и на душе стало легко и спокойно: теперь никто не сможет причинить ему боль, обидеть, заставить отправляться за тридевять земель за какими-то спорами, пугать бедами, грозящими лично ему или его стране. Все осталось позади.
— Руль прямо! Руль налево не торопясь! Руль прямо…
Стая мух схлынула так же дружно, как и напала — в воздухе стало невероятно, звеняще, безукоризненно тихо и спокойно. Река просматривалась вперед до самого поворота, над палубой не вилось ни одного летающего существа, никто никого не кусал.