Пленить сердце горца

Монинг Карен Мари

Вклинивание пышной груди и бедер в кучку стражников произвело небольшой фурор, и десятки мужчин с интересом обратили свои взоры на женщину с такими приятными формами. Наконец та протолкнулась вперед, пронырнув в последнюю волну гостей, и всплыла возле мужчины, от роста и ширины плеч которого у нее перехватило дух. Его густые черные волосы были слегка посеребрены сединой, свидетельствовавшей о зрелых годах, что, по ее опыту, означало зрелость страсти.

Кейли краешком глаза кокетливо взглянула на черноволосого мужчину, затем повернула голову, чтобы насладиться зрелищем сполна.

— Вот это да, и кто

же вы такой? — восхищенно захлопала она ресницами.

Вокруг ледяной голубизны глаз Бальдура появились морщинки удовольствия, когда он увидел роскошную женщину, явно пришедшую от него в восторг.

— Тот, кто ждал тебя всю свою жизнь, милочка, — хрипло отозвался он.

Обряд венчания начался в тот же момент, когда жених и невеста обменялись клятвами. Джиллиан страстно желала ускользнуть от гостей сразу же после окончания церемонии. Из-за того, что последние две недели Ронин и Бальдур строго следили за тем, сколько времени она проводит с Гаврэлом, им так и не удалось ни разу побыть наедине. Но ей не хотелось обижать Эйдриен, которая явно приложила немало усилий, чтобы день венчания Джиллиан стал чем-то фантастическим, так что она учтиво задержалась, приветствуя гостей и улыбаясь им. Но сразу же после того, как она и Гаврэл скрепили союз поцелуем, радостная толпа оторвала ее от его губ и потащила в одну сторону, а ее мужа — в другую, и ей ничего не оставалось делать, как только беспомощно наблюдать за всем этим.

Они поженились, как это им советовали старшие и более мудрые, и у них будет много времени для себя самих. И Джиллиан закатила глаза и изобразила улыбку на лице, принимая поздравления.

Наконец преломили лепешку, и началось пиршество, что отвлекло от новобрачных всеобщее внимание. Эйдриен помогла Джиллиан выскользнуть из зала, но, вместо того, чтобы провести ее в их покои, как ожидала Джиллиан, эта потрясающая, необычайная женщина провела ее в свою комнату. От света масляных ламп и десятков свечей и веселого огня в камине там было уютно и тепло — и это несмотря на сугробы пушистого снега, наметаемые за окнами.

— Похоже, у нас может быть настоящий супер.

Эйдриен посмотрела на сугробы и засуетилась у камина, помешивая кочергой угли.

Джиллиан заморгала глазами.

— Что?

— Супер. О… — Эйдриен замолчала, затем рассмеялась. — Большая пурга. Ну, знаешь, нас может на какое-то время засыпать снегом.

— Ты не из этих мест, да? — нахмурилась Джиллиан, пытаясь определить происхождение странного акцента.

И снова ее хозяйка рассмеялась.

— Не совсем.

Она подозвала Джиллиан к камину.

— Просто скажи, правда, что эти двое — самые клевые мужики, которых ты видела?

Эйдриен взглянула на картину над каминной полкой из тесаного дуба и мечтательно вздохнула.

Джиллиан вслед за хозяйкой подняла глаза на прекрасно выполненный портрет Гаврэла и Хока.

— Вот это да! Я не знаю, что означает «клевые», но они определенно самые красивые мужчины, которых я когда-либо видела.

— Вот именно, — согласилась Эйдриен. — А знаешь, они все время жаловались, пока их рисовали. Ох уж эти мужчины!

Она закатила глаза и жестом указала на полотно.

— Как могли они винить женщину за то, что та захотела увековечить такое чисто мужское великолепие?

И

женщины какое-то время тихо разговаривали, они даже не заметили, как у них за спиной возникли Гаврэл и Хок, бесшумно вошедшие в кабинет. Глаза Гаврэла остановились на жене, и он уже двинулся вперед, решив заявить на нее свои права, пока еще кто-нибудь не утащил его.

— Расслабься.

И Хок сдерживающим жестом положил ему руку на рукав. Мужчин от их жен отделяло расстояние, достаточное, чтобы женщины не услышали их, но голос Эйдриен доносился до них четко.

— Во всем виновата та фея. Она слишком далеко занесла меня во времени — не то чтобы я жалуюсь, имей в виду. Мне здесь очень нравится, и я обожаю своего мужа, но я сама из двадцатого века.

Оба мужчины широко улыбнулись, когда Джиллиан моментально сделала в уме подсчет.

— Это же пятьсот лет? — воскликнула она.

Эйдриен утвердительно кивнула головой, и в ее глазах заплясали веселые искорки. Джиллиан пристально на нее посмотрела, затем склонилась к ней ближе.

— Мой муж — берсерк, — сообщила по секрету она.

— Я знаю. Он рассказал нам об этом перед тем, как уехать в Кейтнесс, но у меня не было возможности расспросить поподробнее. Он может изменять свою форму?

У Эйдриен был такой вид, словно ей хотелось потянуться за бумагой и чернилами и начать писать заметки.

— В двадцатом веке много спорят о том, кем они были и на что были способны.

Эйдриен остановилась, заметив мужчин, стоявших в дверях. Глаза ее шаловливо заблестели, и она подмигнула мужу.

— Однако в одном общее мнение совпадает, Джиллиан, — озорно улыбнулась она. — Все считают, что берсерки славились своей легендарной выносливостью — как в бою, так и в лю…

— Мы все поняли, Эйдриен, — прервал ее Хок, и его черные глаза радостно заблестели. — Теперь, может, мы позволим Гаврэлу показать остальное самому?

Покои Гаврэла и Джиллиан располагались на третьем этаже замка Далкейт. Эйдриен и Хок проводили их, очень прозрачно намекнув на то, что новобрачные могут шуметь сколько душе угодно; через столько этажей пирующие внизу гости ничего не услышат.

За Гаврэлом и Джиллиан закрылась дверь, и они наконец оказались одни. Они посмотрели друг на друга влюбленными глазами и, не говоря ни слова, сели по разные стороны мягкой широкой кровати из красного дерева. В камине прыгал и трещал огонь, за окном валили пушистые хлопья снега.

Нежный взгляд Гримма скользнул, как это часто случалось в последнее время, вниз, к едва заметно выпячивающемуся животу. Джиллиан перехватила этот собственнический взгляд и ответила мужу ослепительной улыбкой. После той ночи, когда ее выкрал Рэмси, когда она сказала Гаврэлу, что у них будет малыш, она часто замечала, как он улыбается по малейшему поводу, а то и без всякого повода. И ее восхищал этот его огромный восторг из-за ребенка, растущего внутри нее. Когда после возвращения из пещер в Мальдебанн она сообщила ему, что у них будет ребенок, он долго моргал и мотал головой, словно не мог поверить, что это правда. А когда она притянула его голову ближе, чтобы поцеловать, то была ошеломлена, увидев влагу в его глазах. Ее муж был лучшим мужчиной: сильным, но чувствительным, могучим, но ранимым — и как же она его любила!