Пленница
Шрифт:
Ксавье полной грудью вдохнул благоуханный ночной воздух. Каким спокойным и невинным казалось сейчас море! Небо на западе было пурпурным и розовым, а вода — словно расплавленное серебро. Стояла полная тишина — если не считать негромкого разговора матросов. Словно и не было кровавой бойни несколько часов назад. Тем драгоценнее казались эти минуты затишья. Тем драгоценнее…
Взметая фонтан серебряных брызг, из воды выпрыгнул дельфин — и снова тишина.
В старину моряки сочли бы это хорошим предзнаменованием. Однако Ксавье давно не верил
При мысли о Саре холодок пробежал по спине. Отчаяние и обреченность чувствовал он, вспоминая ее чудесное личико. Но он никогда не нарушит той клятвы, что дал после гибели Роберта. Ибо если не он, то кто станет заботиться о ней?
И все же временами он не мог удержаться от мысли о том, что у него могла бы быть настоящая жена, красивая, отважная и умная женщина. Взрослая женщина, такая, которую он смог бы любить всей душой и при случае даже опереться, настоящая спутница жизни. Однако этой мечте не суждено сбыться.
Ну вот, не хватало только раскиснуть от глупой жалости к себе. Он взглянул на матросов, которые отдыхали сейчас, наслаждаясь положенной порцией виски — наградой за отлично сделанную работу. Как обычно, Тимми, корабельный юнга, развлекался игрой на губной гармошке. Ее мелодичные звуки далеко разносились над водной гладью, переплетаясь с нестройным пением матросов, выводивших слова «Боже, благослови Америку!».
Ксавье не удержался от улыбки. Ему повезло с экипажем. Закрыв глаза, капитан подставил лицо соленому морскому ветру. Все идет как надо. И он непременно выживет в беспощадной войне с Триполи и выполнит свою миссию, и отомстит. Но отчего же тогда он не находит себе места от поселившейся в глубине души неясной тревоги?
Ксавье открыл глаза. Тревога все усиливалась. Что-то пошло не так. Он резко выпрямился. И уже в следующую минуту разговаривал с Таббсом, своим первым помощником.
— Этой ночью выставишь полную охрану.
— Что-то случилось, капитан?
— Я и сам толком не знаю. Однако лишняя осторожность не повредит. — Он дружески похлопал по плечу коренастого кривоногого англичанина, улыбнулся и направился на нос корабля.
Что-то вот-вот должно было произойти. Что-то чрезвычайно важное. Грандиозное. Он сердцем чувствовал это.
По приказу Ксавье две дюжины матросов на четырех больших шлюпках направились к берегу за пресной водой. Он сам возглавил экспедицию, оставив Таббса с лоцманом по имени Фернандес на борту «Жемчужины». Вскоре днища шлюпок заскрипели по песчаному дну залива. Ксавье вот уже в сотый раз с подозрением осмотрел берег, но не заметил ничего. Только ослепительно сверкающий на солнце песок. И скалы. Да еще далеко на юге темная громада гор вонзала в небеса грозные пики.
Матросы выскочили на мелководье, волоча за собою шлюпки. Ксавье стоял еще по колено в воде, когда раздались первые крики.
В них звучали ярость, торжество — и смерть.
Откуда ни возьмись выскочили около двух дюжин
— Назад! — взревел Ксавье, вскинув пистолет. — Назад, на корабль!
Припав на одно колено, он прицелился и выстрелил, свалив араба, едва не зарубившего одного из матросов. Трое из оказавшихся ближе всех к берегу матросов уже приняли ужасную смерть, изрубленные в куски кривыми ятаганами. Ксавье вновь прицелился и свалил вторым выстрелом верхового на белом арабском скакуне. Вокруг него матросы вступили в отчаянную рукопашную схватку, стараясь пробить себе путь обратно к шлюпкам. А арабов становилось все больше.
Ксавье сунул разряженный пистолет за пояс и выхватил клинок. Он ловко отбил нацеленный в грудь удар ятагана, с облегчением заметив, что две шлюпки уже спущены на воду и плывут в сторону «Жемчужины». Отскочив, он отвлек внимание врага обманным финтом и поразил его прямо в грудь. Темные глаза удивленно раскрылись, и араб медленно осел на залитый собственной кровью песок.
Ксавье, не тратя ни секунды, набросился на другого дикаря, душившего матроса. Через секунду араб валялся с перерезанным горлом.
— В шлюпку! — крикнул капитан, толкая матроса к воде.
— Есть, сэр, — откликнулся Аллен и вскочил в лодку. — Капитан! Сзади!
Но Ксавье уже обернулся и отбил атаку конного араба, занесшего над его головой ятаган. Вставший на дыбы конь оказался вплотную к Ксавье, и тот резко ударил его наискось. Безжалостная шпага рассекла животному яремную вену, и оно рухнуло, истекая кровью. Капитан бросился на араба и прежде, чем тот успел высвободить ноги из стремян, утопил его.
— Капитан! Скорее! — кричал матрос.
Ксавье оттолкнул мертвого врага. Две шлюпки были уже далеко. Между ним и последней шлюпкой было примерно десять футов воды. Быстро обернувшись, Блэкуэлл заметил примерно человек шесть из команды, неподвижно лежавших на песке в лужах крови. Правда, за их жизни они взяли жизни по крайней мере втрое большего числа арабов.
Остальные разбойники предпочли убраться с берега. А те, что были верхом, подогнали лошадей к кромке воды и дико вопили вслед Ксавье, размахивая пистолетами и ятаганами, проклиная капитана всеми возможными способами, но при этом не рискуя сунуться слишком близко.
— Капитан!
Ксавье повернулся и побрел по пояс в воде к дожидавшейся шлюпке. Навстречу протянулось четыре пары рук. Его мигом втащили на борт, словно мешок с мукой.
Задыхаясь, Блэкуэлл рухнул на скамью.
— С вами все в порядке, капитан? — заботливо спросил квартирмейстер. Сейчас Бенедикту пришлось заменить погибшего гребца.
Ксавье промолчал. Выпрямившись, он оглянулся на берег. Картина кровавой бойни наполнила его сердце горем и гневом.
— Смотрите, капитан! — вскричал Аллен.