Пленница
Шрифт:
– Я догадался. Будь осторожна, летом много приезжих, их невозможно контролировать. Таким элитным девочкам нельзя тусоваться на побережье без охраны. Друзья у тебя, кстати, дерьмовые.
– Они мне не друзья.
– Этих… хм, ребят вчера забрали, но вот-вот выпустят. Состава преступления-то нет. В этом смысл «по закону», понимаешь?
Я быстро закивала.
– Свой номер не оставляю, твой батя меня за это вздернет на первом столбе. Но если ситуация повторится…
– Не повторится.
Алтай продолжил,
– …скажешь администратору заведения, что знаешь меня. Идет?
– Хорошо.
– И бабушку успокой. Она мне вчера не поверила.
Он высадил меня на другой улице, чтобы никто из соседей, не дай бог, не увидел.
В тот день мы долго говорили с бабулей, я честно рассказала, как все было. Она задавала кучу вопросов, особенно ее беспокоило поведение Алтая. В итоге единогласно решили ничего не говорить папе.
С тех пор я была предельно осторожна. Училась, работала, от баров и мужчин держалась подальше. Пока не влюбилась в обходительного Павла. А лучше бы продолжала избегать. Забыла, что моей жизнью управляет закон Мёрфи.
Летнее южное солнце жжет пальцы и лицо. Из курса физики я помню, что фотоны могут десятки тысяч лет метаться внутри Солнца, после чего, вырвавшись за пределы звезды, они за восемь минут достигают нашей планеты. Мои пальцы греют фотоны, которым, возможно, тысячи лет. И которые преодолели миллионы километров. Вот сколько чести.
Мысли о глобальном обычно отвлекают от мирских проблем, но всему есть мера. Отойдя от окна, я беру чемодан и тащу его к лестнице. Прощай, самая большая комната в доме.
Колесики громко бьются о ступеньки, прерывая спор папы, Елизаветы и дяди Вардана. Когда я захожу в гостиную, они замолкают и поворачиваются ко мне.
– Да ладно, что он мне сделает? – развожу руками.
На лицах всех троих прямым текстом написано, что местный бандит может мне сделать. Но я так не думаю. Не сделал в четырнадцать, не сделает и сейчас.
Несмотря на то, что я по-прежнему предпочла бы держаться от Алтая как можно дальше, я решила принять его… эм, предложение. Тем более папа вернет деньги.
Нужно потерпеть всего лишь неделю.
– Пап, только ты деньги достань, – говорю спокойно. Смотрю ему в глаза. – Обязательно.
Глава 6
Алтай говорит по телефону, опершись на капот машины.
Солнце поднялось высоко, слепит глаза, и он прикладывает ладонь ко лбу. А еще он хмурится, из-за чего уже не выглядит дружелюбно. Высокий. Чужой.
Кажется, он занимает собой всю улицу, значительно снижая градус ее живописности. Соседи остановили поливку, попрятались, то и дело подсматривают из окон.
Зачем Алтаю такая соплюха, как я? Не понимаю.
А когда я не понимаю
Уверенность в его адекватности трещит по швам.
С чего я вообще взяла, что Алтай джентльмен? Из-за одного эпизода в прошлом? Прошло шесть лет, все тысячу раз могло измениться. Да и к тому же в то время он работал на моего отца и, вероятно, хотел быть полезным.
Судорожно пытаюсь придумать план Б, но, учитывая, что я в розыске, не слишком-то получается. Отворив калитку, сжимаю ручку чемодана и мешкаю.
Алтай переводит на меня глаза и совершенно равнодушно кивает, чтобы садилась в машину.
Боже. Он и правда не пошутил.
Позади слышен голос папы, он что-то быстро объясняет разозлившемуся дяде Вардану. В этом доме все постоянно ссорятся, на мгновение мне хочется покинуть его как можно скорее. Параллельно с этим захлестывает дежавю – однажды я уже выходила из этих ворот с чемоданом.
– Рада, я буду на телефоне круглосуточно, звони мне в любой момент. Не совершай глупостей, не провоцируй, веди себя тихо и незаметно. Но если с тобой хоть что-то случится, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля… – тараторит отец.
В прошлый раз он сам погрузил чемодан в багажник. Бабушка тянула меня к машине, я рыдала взахлеб, сопротивлялась и рвалась обратно. Была уверена, что папа решил попугать. Уезжать тогда не хотелось очень сильно…
Слезы не помогают, больше я их не лью попусту. Гордо распрямляю плечи и подхожу к мерседесу.
Алтай изгибает левую бровь, окидывает меня пристальным взглядом, от которого возникает желание облачиться во все балахоны на свете. Он прерывает телефонный разговор и, оценив размер чемодана, хрипло смеется:
– Ты решила перебраться ко мне насовсем? Вообще-то я планировал короткую акцию.
Щеки загораются, я резко опускаю глаза в пол. Подходящего ответа не находится. Боже, папа, скажи ему заткнуться. Видишь, у самой не получается. Силы уходят на то, чтобы не оглядываться, иначе точно разревусь.
Папа молчит, поэтому я нервно присаживаюсь на заднее сиденье и хлопаю дверью.
Мужчины разговаривают. О чем, не слышно, но точно знаю, это длится пару нескончаемых минут, потому что я сжимаю в руке мобильник и слежу за временем.
Приятно думать, что папа уговаривает Алтая не забирать меня. Воображаю, что еще немного, и отец распахнет дверь, рявкнет, что я останусь дома. Что только через его труп.
Вскоре Алтай занимает водительское кресло и оборачивается:
– Я что, похож на таксиста? Давай-ка вперед.
Ноль процентов церемонности, сто процентов насмешки.
– А можно мне ехать здесь? – Неловко обнимаю колени и улыбаюсь. – Пожалуйста.
Он слегка прищуривается, выражая неудовольствие.
Конец ознакомительного фрагмента.