Пленники астероида
Шрифт:
А потом они приходят домой усталые, измученные, и их встречает раздраженное: “Где вы пропадали? Я тут без обеда по вашей милости”. Надежда Петровна идет отжимать водоросли, и оказывается, что батиэлла опять зацвела, гниет, придется выливать драгоценную влагу, чистить вонючие ящики.
— Хороший пример подаете вы племяннику, — сказала Надежда Петровна.
Ренис чувствовал вину, поэтому расшумелся.
— Все равно! — кричал он. — Все равно все мы тут сдохнем, он, и я, и вы. Не хочу мучить себя в последние дни. Я уже не школьник, надоели мне ваши поучения!
Это было так грубо, что
— Не кричи на тетю Надю! Ты же сам говорил, что мы ей жизнью обязаны, что она спасла нас, выходила.
— Ну и что? — кричал Ренис. — Она же врач, ее обязанность лечить. Врач лечит, учитель учит, портной шьет мне костюм и за это получают деньги. Не буду же я рабом каждого аптекаря, продавшего мне лекарство.
Тут уж у Надежды Петровны лопнуло терпение.
— Хорошо, — скачала она. — Я обязана вас лечить, но не обязана обслуживать. Будьте добры, варите себе обед сами. И сами выращивайте батиэллу. Разделим ванночки. Пусть ваши будут от первого номера до восемнадцатого.
— И не подумаю… — отрезал Ренис.
Он в самом деле не стал чистить ящики, пошел в кладовую, взял банку консервов повкуснее. Так же поступил и на следующий лень. Воспитательные меры Надежды Петровны ни к чему не привели. Они с Робом трудились и жевали пресные водоросли, а Ренис барствовал, смакуя деликатесы из неприкосновенного запаса.
Тогда Нечаева перестала разговаривать с ним, официально объявила бойкот.
— Ведь драться с вами я не могу, — сказала она.
Ей самой нелегко было выдерживать характер, и она нарочно увела Роба в далекую многодневную экскурсию на оконечность астероида, на вершину Груш-горы. Они уже раз ходили, но не пошли, и Роберт тогда просил отложить поход, пока у него не заживет нога.
Поход оказался на редкость интересным. Было о чем рассказать. Но, возвратившись домой — домом стало для них черное ущелье с обломком ракеты, — Надежда Петровна прежде всего заглянула в оранжерею. Восемнадцать ванночек обросли гнилью — Ренис не прикасался к ним. Делать нечего, надо было продолжать ссору.
Она ничего не сказала Ренису, когда сняла шлем в комнате. И Ренис не поздоровался. Только час спустя, отложив зачитанную энциклопедию, он спросил племянника:
— Ну, как там, на кончике Груши, — меньше устаешь?
И Роб ответил напряженным голосом:
— Тетя Надя не велела рассказывать. Она сказала, что ты не интересуешься.
Еще день прошел в атмосфере сгущенного недружелюбия. И Надежда Петровна все спрашивала себя, хорошо ли она поступает. Ну пусть бездельничает себе. Все лучше, чем ссориться.
Уже к вечеру (по земному времени), когда Роб вышел подкормить водоросли и взрослые остались наедине, Ренис сказал, глядя на потолок:
— А это хорошо — восстанавливать племянника против дяди? Сами-то вы безгрешны? Я же не требую, чтобы вы при мальчике перечисляли все свои недостатки, все, что вы забыли и перепутали на уроках.
Надежда Петровна сдержала улыбку. Она поняла, что Ренис капитулирует, признает свою вину, только не хочет каяться публично, мужское самолюбие не позволяет.
И, щадя это самолюбие, она сказала, дождавшись возвращения Роба:
— Эрнест, завтра мы опять пойдем на Грушу. Инструменты громоздкие и неудобные. Вы не могли бы
— Я не слабее вас, дойду и до верха, — буркнул Ренис.
Почему он так быстро сдался? Нечаева сама задавала себе этот вопрос. Может быть, потому сдался, что воевать ему было не за что? Что он отстаивал, собственно говоря? Свое право валяться на полу, перечитывать одну и ту же книгу, думать и думать о своей несчастной судьбе? Уж лучше отвлечься, сходить в горы.
А Роб ничего не понял и с горечью сказал Нечаевой:
— Все-таки нетвердый вы человек, тетя Надя, уж если объявили бойкот, надо было выдержать характер.
Нечаева погладила его по волосам, как маленького?
— На этот раз не надо было, милый.
Всякий рассказ об астероидах начинается с ряда чисел, с геометрической прогрессии:
20 , 21 , 22 , 23 , 24 25 26 …
Или:
1, 2, 4, 8, 16, 32, 64…
Числа эти почему-то пропорциональны расстояниям от орбиты Меркурия до других планет — до Венеры, Земли, Марса и т. д.
Почему возникла такая закономерность — неизвестно. Вероятнее всего, она связана с процессом образования планет. Но этот числовой ряд астрономы знают с XVIII века. И тогда же было отмечено, что одного члена не хватает. Марс соответствует расстоянию 22 , Юпитер — 24 , а планеты для расстояния 23 нет. И как же довольны были ученые, когда такая планета нашлась 1 января 19.. года! Ее назвали Церерой.
Но затем начались разочарования и путаница. Церера оказалась миниатюрной, куда меньше Луны.
А кроме того, год спустя на таком же расстоянии от Солнца нашлась еще одна планетка — Паллада.
А там пошло и пошло. К концу XX века были известны уже тысячи малых планет, одна другой меньше.
И предполагалось, что в том же районе имеются сотни тысяч неоткрытых летающих гор и скал.
Почему же вместо одной планеты оказались сотни тысяч? Первые же открыватели предположили, что виновата космическая катастрофа. Была раньше одна большая планета (по мнению других — комета), а в дальнейшем она распалась.
Почему распалась планета? Нет нужды перечислять все предположения. Удержалось в науке такое.
Некогда существовавшая планета (ей даже дали имя — Фаэтон) была разрушена быстрым вращением. Наша Земля тоже раскололась бы, если бы вращалась в семнадцать раз быстрее; Фаэтон был меньше, для него и катастрофическая скорость была меньше. Сначала отслоилась твердая кора на экваторе, планета сделалась легче, уменьшилась сила тяготения, и разрушение пошло быстрее. Так постепенно весь Фаэтон распался на куски. Куски, сталкиваясь, продолжали дробиться, острова раскалывались на отдельные горы, горы — на скалы, скалы — на камни. Некоторые от удара отскакивали в сторону, устремлялись к Солнцу. Со временем Фаэтон запылил всю солнечную систему. Возможно, что все метеориты, падающие на Землю, — осколки погибшей планеты.