Пленники ночи

Чейз Лоретта

— Надеюсь, что сегодня пирожки не были пережарены, сэр? Мистер Эриар объяснил, что пирожки были вполне съедобными, а вот встреча с крысоловом его расстроила.

— Надеюсь, это не у наших соседей в очередной раз возникли проблемы? Если у нас появятся крысы, это произведет плохое впечатление на клиентов.

— Никакой опасности нет, — уверил его Гливер. — Этот человек заходил к нам, но, как оказалось, по ошибке. Он перепутал улицу. Как только мы спустились в подвал, он тут же понял, что зашел не в тот дом. Он извинился,

сэр, и даже вызвался — раз уж он пришел — осмотреть дыры, которые мы заделали в прошлый раз, и нашел, что они забиты крепко.

— Рад это слышать.

— Он сказал, что иногда может появиться мышь, только и всего.

— Я бы предпочел, чтобы у нас не было никаких паразитов. Давайте спустимся вниз и посмотрим, что можно сделать.

Через полчаса мистер Эриар стоял у окна и смотрел на улицу. Он понял — и от этого у него похолодело все внутри: что-то уже было сделано до него. Он заметил, что исчезла маленькая пыльная склянка с синильной кислотой, которую хозяин дома держал в подвале.

Эриар убеждал себя, что склянка могла пропасть уже давно. Возможно, ее убрал сам хозяин дома, решив, что проблема с крысами ему не грозит.

Мистер Эриар сел за письменный стол, подписал подготовленные Гливером бумаги, вычеркнул их из списка дел и покинул контору, чтобы заняться очередным делом.

Но там, куда он пришел — в Коллегию юристов, — его ожидал еще один неприятный сюрприз.

— Извините, мистер Эриар, — сказал клерк, — я обещал вам подготовить документы, но у нас все перевернуто вверх дном. Сюда приходили лорд Квентин с графом Эсмондом, и у них ушел почти час на то, чтобы найти то, что им было нужно. И слава Богу, что не больше — они искали завещание десятилетней давности, которое, как оказалось, было подшито не в ту папку.

— Как странно.

— Я не понимаю, зачем им было приходить сюда и докучать нам по поводу этого завещания. Но не сомневаюсь, что, если бы вы были здесь, они пристали бы к вам. Мы по крайней мере избавили вас от этой неприятности.

— Полагаю, это было завещание одного из моих клиентов. Вы сказали — десятилетней давности, не так ли?

— Да, это было завещание Бриджбертона, сэр. Я еще не успел поставить его на место. Вы, вероятно, захотите на него взглянуть, чтобы освежить память, потому что эти джентльмены наверняка не оставят вас в покое.

— В этом нет необходимости. Я помню завещание.

окинув коллегию, мистер Эриар миновал многолюдные улицы Сити и, свернув на запад, дошел до небольшого кладбища. Там он остановился у свежей могилы и долго смотрел на простойпамятник, который заказала Лейла Боумонт. Никаких херувимов или плакучих ив, никаких поэтических сентенций, никаких упоминаний о любящей супруге. Просто факты: имя, фамилия, дата рождения и дата смерти: 13 января, 1829.

— Ублюдок, — сказал Эриар и, опустив голову, заплакал.

День склонялся к вечеру, а он все

стоял в той же напряженной позе и плакал, не замечая полицейских, блокировавших все выходы с кладбища, и их начальника, который стоял всего в нескольких ярдах от него рядом с мужчиной и женщиной.

— Все на местах, — сказал Квентин. — Лучше задержать его, пока светло. Миссис Боумонт, думаю, вам надо вернуться в экипаж. Если Эриар будет сопротивляться, нам придется применить силу. Вам будет неприятно.

— Все и так неприятно, — возразила Лейла. — Я хочу поговорить с ним.

Она двинулась с места, но Исмал схватил ее за руку.

— Не глупите. Даже негодяи иногда плачут. Он плачет о том, что потерял, а не от раскаяния.

— Я хочу его понять, — упорствовала Лейла. — А при вас он ничего мне не расскажет.

— Он вас обокрал. Он научил вас не доверять себе, для того, чтобы он мог вас контролировать. Что еще вы хотите понять?

— Не знаю, но если есть еще что-то, чего я не понимаю, он заслуживает того, чтобы ему дали шанс объясниться. Такой же шанс, как Шербурну, как Дэвиду и Фионе. И как вам, — тихо добавила она.

Исмал отпустил ее руку.

— Я буду совсем рядом, — шепнул Исмал. — Если он поднимет на тебя руку, я перережу ему глотку.

— Надеюсь.

Лейла пошла по дорожке и встала рядом с Эндрю, но он даже головы не повернул.

— Эндрю.

Эриар оглянулся и, поспешно выхватив из кармана носовой платок, вытер лицо.

— Они пришли за мной?

Возможно, Лейла была доверчивой дурой, но ее сердце сжалось от боли. Ей пришлось сжать кулаки, чтобы удержаться и не взять Эриара за руку.

— Да.

— Мне очень жаль. Я хотел повеситься или пустить себе пулю в лоб. Самым легким и подходящим к случаю было бы выпить синильной кислоты. Но Эсмонд забрал склянку, не так ли? Мне и в голову не пришло, что сначала надо зайти в аптеку за новой… я сразу же пришел сюда. — Эриар спрятал платок. — Боумонт был сумасшедшим, и у меня не было другого выхода.

— Фрэнсис был в отчаянии, и он был вынужден уехать из Англии. Ему, по-видимому, были нужны деньги. Он, должно быть, грозился разоблачить вас, если вы ему не поможете. Это так?

— Я не знал, что он задумал, пока он не рассказал мне про Лэнгфорда и письма, про Шербурна и его жену, про Летицию Вудли и Эйвори. Я ничего этого не знал. Я даже не знал об этом грязном борделе до того, как он мне о нем рассказал. Он ждал меня у моей конторы в то утро, когда получил по заслугам за этот бордель. Я не хотел, чтобы видели, как я с ним разговариваю, поэтому отвел его в подвал. Я слушал, как он бесновался, и мне хотелось придушить его. И вдруг мой взгляд упал на склянку с синильной кислотой. В тот момент я еще не знал, как я это сделаю, но не сомневался, что должен. У меня не было выбора. Бешеных собак травят, не так ли? А он был бешеной собакой.