Пленники судьбы
Шрифт:
— О Фитц, я вся дрожу от волнения.
— Не бойся. Мы же участвуем в этом походе вместе. И если бы не болезненные ощущения в суставах, я бы подумал, что снова стал юношей.
— Ты все еще молод душой, — сказала Альба. — Я без труда узнаю молодого человека, которого когда-то так любила.
— Скажи, что ты и сейчас любишь его.
— Помнишь, я говорила тебе, что любовь бывает многоликой.
— Так ты все еще любишь меня?
Она направилась вверх по склону.
— Да, я по-прежнему люблю тебя, Фитц, — крикнула Альба в ответ.
Он поспешил за ней.
— А я люблю тебя за то, что ты, как и прежде, любишь меня.
Роза
Роза тихонько отворила дверь. Комната была освещена мягким сиянием, исходящим от мерцающей свечи. Девушка первой вошла внутрь. Юджин, Люк и Козима последовали за ней, от любопытства вытянув шеи — им было интересно поскорее узнать, кто же там находится. В глубине комнаты, у окна, стоял мужчина и курил, пуская клубы дыма в ночной воздух. Он был настолько худым, что брюки буквально висели на нем, удерживаемые на талии ремнем. Внизу виднелись оголенные лодыжки. На нем была белая рубашка, а жидкие убеленные сединами волосы, которые у него еще оставались, по цвету напоминали гусиный пух. Рука, в которой он держал сигарету, была настолько костлявой, что казалось, она обтянута кожей — столь же прозрачной, как крылья мотылька, испещренной розовыми и коричневыми пятнами. В комнате стоял такой же сладкий аромат духов, который исходил от загадочного шарфа, не так давно найденного во флигеле.
— Неро? — нежно произнесла Роза. Старик обернулся. Увидев, что она пришла не одна, он, похоже, очень обрадовался, буквально задрожав от удовольствия.
— Да у нас сегодня целая компания, — устало произнес он. — Как мило!
— Это мой муж Юджин, моя кузина Козима и ее жених Люк.
— А, Юджин, я слышал много лестных слов в твой адрес. — Юджин не знал, что и сказать — ему было сложно даже представить это. — Люк, милости прошу. — Затем Неро устремил взгляд на Козиму, жадно пожирая ее лицо своими бесцветными глазами. — Я рад с тобой познакомиться, Козима. Глядя на тебя, я тоже узнаю сходство, — прибавил он, протягивая ей руку. Козима пожала ее, ощутив прикосновение влажной кожи, такой же холодной, как у мертвеца. — Однако ты, Роза, единственный человек, который в полной мере унаследовал красоту своей бабушки.
— Так вы и есть тот человек, которого маркиз усыновил еще ребенком? — недоверчиво произнес Люк.
— Он самый. А это мое особенное место. Овидио любил его больше, чем любое другое в этом мире. Когда он умер, я позволил замку прийти в запустение. — Он сделала жест рукой, словно отмахиваясь от прошлого. — Я потихоньку разваливался, а вместе со мной разваливался и замок. Однако вот за этим маленьким строением я все же приглядывал, в память об Овидио. Ведь его душа по-прежнему пребывает здесь. Вы чувствуете это? — Козима осторожно огляделась по сторонам. — Ну что ж, присаживайтесь. В ногах правды нет…
Неро выдвинул стул, поставив его напротив туалетного столика. Роза тем временем плюхнулась на кровать так, словно это была ее собственность, и слегка похлопала рукой рядом с собой, приглашая Юджина присесть.
— Можете представить себе, как я обрадовался, когда впервые увидел Розу. Я уж, грешным делом, подумал, что это сама Валентина восстала из мертвых. И мы подружились, ведь так, Роза?
— Неро был таким печальным, когда я впервые его здесь встретила. Он напоминал всеми забытого пса, давно сидящего над телом своего умершего хозяина. Зрелище, поистине достойное сожаления.
— А где вы живете? — спросила Козима.
— В маленьком домике, расположенном на холмах, неподалеку отсюда. Я приобрел его на последние средства, оставшиеся от состояния Овидио, в то время когда замок уже стал совершенно непригоден для жилья. Я как мог старался продлить свое пребывание здесь, клянусь, изо всех сил, но замок разрушался прямо у меня на глазах. В конце концов я вынужден был уйти отсюда. Но, подобно прилетающему домой голубю, я возвращался снова, каждый день наблюдая, как замок постепенно зарастает деревьями. Однако флигель я оставил таким, каким он был при жизни маркиза, поскольку все, что находится внутри, Овидио лично подбирал специально для этого места. Все эти книги, статуя, картины, предметы мебели, коврики только здесь, в этом милом домике, некогда принадлежащем маркизу, могут представлять какую-то ценность. То есть я покинул его как некую святыню.
— Разве это не романтично?
— Однако вы не могли рассчитывать на то, что моя мать, Ромина, сохранит флигель в его первозданном виде, — произнес Люк.
— Ты прав. Я пытался отпугнуть людей, однако призрак из меня получился не слишком убедительный!
— Так это вы ходили как привидение по замку? — спросил Юджин.
— Я бродил по коридорам в ночи, когда все спали. — Было очевидно, что Неро все еще казалось, будто замок по-прежнему принадлежит ему. — Я ведь знаю каждый уголок, каждую щель.
— Неудивительно, что Вентура постоянно жалуется на присутствие в замке призраков, — сказал Люк.
— Ей не нужно бояться. Этот призрак причинил боль лишь самому себе. Так это твоя семья живет в замке в настоящее время?
— Да, — ответил Люк.
— Я просто счастлив, что он попал в руки людей, у которых развито чувство прекрасного. Я вынужден был пойти на авантюру. Я сильно нуждался в деньгах, поэтому мне и пришлось его продать.
— Неро нравится то, что твоя мать сделала с замком, — сказал Роза.
— Она считает, что ей удалось передать первозданную красоту этого строения, — добавил Люк.
— Замок никогда не был таким, как сейчас, — резко произнес Неро. — Он абсолютно не похож на то здание, каким замок был раньше. И в качестве доказательства своих слов я мог бы предоставить книгу со старинными фотографиями. Но все же, — любезно заметил он, — Ромина обладает поистине великолепным вкусом. А Овидио был большим ценителем прекрасного.
— Мы говорили до глубокой ночи, правда, Неро? Вы бы изумились, узнав, каких людей он встречал у Овидио. Будучи мальчишкой, он видел, как к маркизу приезжали вельможи со всей Европы и останавливались в его замке. Принц Ага Хан, герцог и герцогиня Виндзорские… Я могла бы часами слушать рассказы Неро. — Роза взглянула на мужа, ища в его глазах поддержку. Он нежно посмотрел на нее — его радость невозможно было описать словами, ведь Неро оказался вовсе не молодым героем-любовником, чего он так опасался.