Плесень
Шрифт:
— Океан далеко, — сказал Дэм раньше, чем сообразил, что говорит совершенную глупость.
Захотелось постучать лбом в стену, но стены рядом не случилось.
Неизвестный, между тем, поднял руки и начал вращать свой купол. Скрежещущий звук сообщил вампирам, что скафандр вполне реален, материален и местами состоит из металла. Они ждали, совершенно не представляя, кого увидят в следующий миг. Человек? Да люди столько не живут, никто в катаклизме не уцелел. Дэм явственно ощущал, что крыша легонько едет не у него одного.
Сняв колпак, неизвестный явил миру человеческую голову, но хлынувший от него запах
— Ну и что всё это значит? — хмуро спросил Савва.
Не иначе заподозрил, что пришелец покушается на его авторитет.
— Ребята! — сказал неизвестный вампир. — Как же я рад вас видеть!
Дэм насторожился и почувствовал, как рядом напряглись двое других. После войны у вампиров постепенно сложился свой собственный язык, сбился как коктейль из всего, что они прежде знали, а этот бессмертный заговорил на одном из довоенных наречий. Его акцент потряс почему-то больше, чем костюм и театральное появление в нём вдали от моря.
— Ты кто? — прямо спросил Савва.
Утро приближалось, и на долгие церемонии не оставалось времени. Следовало быстро решить, несёт ли появление странного чужака угрозу, или он просто ещё один уцелевший и неприкаянный бессмертный придурок. У Дэма в голове сложилось несколько вариантов, но высказать их вслух он не поспешил. Незнакомец ответил:
— Я вампир, но об этом вы уже догадались, а история моя наверняка любопытна. Всё же нам лучше найти укрытие на день раньше, чем мы начнём долгую беседу.
— С этим не поспоришь. Пошли, — сказал Лилита.
— Девушка! — потрясённо произнёс вампир. — Как же давно я не слышал женского голоса, не видел лица. Как давно я вообще не видел нормальных лиц.
Заинтриговав таким образом аудиторию, новичок подхватил шлем поудобнее и потопал в сторону метро. Похоже, он здесь уже немного сориентировался. Прислушавшись, Дэм убедился, что шаги те самые, что сотрясали потолок убежища наперегонки с рассветом. Бедняга тогда никого не выслеживал, а в панике искал укрытие. Что ж, одной тайной стало меньше. Дэм не любил тайн.
Все четверо шли быстро и не разговаривали. Голые вампиры не переходили на бег, опасаясь, что тяжёлый костюм помешает новенькому держаться с ними наравне, а кроме того, создаст лишний в их положении шум. Всё же они успели попасть в подземку до рассвета, спустились как можно ниже, заползли в укромную щель. В метро помимо тоннелей и бомбоубежищ кое-где сохранились служебные помещения. В одной из этих каморок вампиры и укрылись, задвинув обветшалый вход куском объеденного коррозией бетона.
Утро резво наступало на пятки, вместе с ним выползал из щелей сознания дневной страх. Хотя у вампиров нашлось бы несколько свободных минут до погружения в сон, разговаривать не хотелось. Кому потребуются раскрытые тайны, если бессмертные очнутся на заре, привязанные за руки и за ноги и отданные на расправу восходящему светилу? Дэм ещё плавал на грани яви, он отчаливал в страну забытья последним. Вялая мысль о том, кто же этот удивительный чудак, исчезла вместе с реальностью.
Пробудился Дэм тоже первым. Он лежал там же, где заснул. Мрак и затхлый запах раньше привели бы в отчаяние, но сейчас ласкали все чувства, какие только могли. Жив, это
Затем все четверо выбрались в тоннель, насторожённо прислушиваясь и ловя отстоявшиеся запахи. За день в тусклой атмосфере подземелья не появилось ничего нового. Крысы пока держали оборону и не переходили в наступление. Пока.
Так же, одной командой, поднялись на поверхность. Новичок оставил водолазный костюм в метро, в том помещении, где ночевали. Скафандр стеснял движения, а вот особой защиты от напастей не давал. Парень расстался с имуществом спокойно, и это вызывало уважение. При свете звёзд Дэм разглядел, что остался он в сущей рванине: потрёпаных штанах и дырявой брезентовой куртке, давно лишившейся рукавов и карманов. В целом, он отлично вписывался в коллектив.
— Расскажи уже свою историю, — предложила Лилита. — Книг теперь нет, в театр не сходишь, так что мы вернулись к изустным преданиям, как дикари.
Новенький разглядывал её с восторгом, должно быть и, правда, давно не видел женщин, впрочем, и на двух других вампиров он смотрел с почти таким же интересом и симпатией. Все четверо расселись в низинке. Действительно, как первобытные люди, только костра нет и дубинок. Незнакомец охотно заговорил:
— Меня зовут Зимей. Я недолго побыл вампиром до того, как люди захватили меня и привезли в этот город.
Он огляделся, словно не веря глазам.
— Его теперь нет. Война? Я её не видел, только слышал там, под землей. Люди хотели раскрыть секрет бессмертия и построили целый город на большой глубине. Там они собрали всех захваченных вампиров, выкачивали из них кровь и колдовали над ней в лабораториях. Нас держали в одиночных камерах, разделённых толстыми стенами. Надо сказать, издевались не сильно. Кровь брали у спящих, в цепи не заковывали. Кормили, правда, донорской, да иногда подбрасывали животных. Помню, как они смотрели, брезгливо морщась, когда мы пили живую кровь… Словно на мерзких чудовищ.
Зимей умолк. Вероятно, он просто отвык от общения, слишком долго был один, погружённый в свои мысли. Дэм хотел осторожным вопросом извлечь из забытья наружу, но он вынырнул сам.
— Потом завязалось. Мы догадывались, что это война, только не понимали ещё масштабов события. Люди сделались суетливы, постоянно куда-то спешили. Вампиры из других камер начали пропадать. Мы приспособились немного общаться телепатически, и знали, что нас становится всё меньше. Наверное, люди предчувствовали гибель своего мира и отчаянно пытались прорваться в исследованиях, совершить это чудо: заполучить наше бессмертие. Судя по тому, что скоро я остался один, им не удалось.
Лилита встрепенулась и пересела ближе, взяла Зимея за руку. Он прямо расцвёл от заботы и внимания. Дэм решил не ревновать: парню так крепко досталось, что немного сочувствия он заслужил. Он стал рассказывать дальше, обращаясь, словно, к одной Лилите.
— Они умирали странно: не от радиации. Там был нормальный фон, это я чувствовал. Последний приполз к моей камере. Просил сделать его вампиром в обмен на мою свободу. Я согласился, но мы не успели. Я остался в камере, он снаружи. Мёртвый.