Плесень
Шрифт:
— Чего тебе, парень? — лениво спросил Люц. — Здесь нет Дэма или Саввы, которые охотно поговорили бы с тобой. Мы пережили нашествие стихии, потеряли законно завоёванное добро и не слишком настроены на долгое содержательное общение. Ещё нам заря наступает на пятки.
Призрак начал показывать что-то руками. Губы его шевелились, но вампиры ничего не слышали. Люц отмахнулся и собрался просто обойти помеху и чесать своей дорогой, но в Акиве пробудился интерес.
— Подожди, может быть, он не от скуки вылез из подземелья? Давай посмотрим, чего хочет.
— Ладно, — легко согласился
Сведох откровенно обрадовался, когда вампиры согласились следовать за ним, и поплыл к холму. Наверху ещё пахло горелым, но взорванное судно исчезло.
— Крохоборы, — опять проворчал Люц. — Эти если прибрали что к рукам — вовек не отдадут. Может и прав Савва, надо нам новый венец творения на причёску надевать, а то так и головы лишиться недолго.
Акиве промолчал, ему не слишком хотелось поддерживать разговор, Люцу ответила Эва:
— Хочешь опять стать человеком? Вперёд!
— Чувствую, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы оперативно записаться в геи. Они ведь не понадобятся возрождённому человечеству? По крайней мере на первых порах. Вот, процесс уже пошёл: я всё сильнее ощущаю неодолимую тягу к представителям своего пола!
— Врёшь!
— Честно слово: парням рожать нечем.
— Я про другое!
— Тогда поцелуй меня. Увидишь, что мне не понравится.
— Жди-дожидайся!
— Ну попытаться-то стоило…
Люц улыбнулся мягко, совсем по-человечески. Акиве добродушно прислушивался к их дружеской перепалке. Показалось, что этот вампир с трудом сдерживает слёзы. Он так отважно делал вид, что с ним всё в порядке. Боль от потери друга теснилась в нём, выгрызая изнутри сердце, а он смеялся как будто всё нипочём.
Раньше Акиве думал, что вампиры начисто лишены человеческой отваги. А что было бы с ним, потеряй он Эву? Ушёл бы опять под землю или заставил себя жить как обычно и решать поступающие со всех сторон проблемы? Лучше не думать об этом и никогда не узнать ответ. Двое из их маленькой группы уже погибли — достаточно. Надо сберечь остальных.
Призрак, как и следовало ожидать, привёл к яме, откуда вылезла тогда пятёрка грязных вампиров с драгоценными бутылями нефти. Лифт. Странное полузабытое слово неуверенно просилось на язык. Смерч прошёл краем и дыру не засыпал. Акиве заглянул туда без всякого восторга. Прошедший ливень смыл часть грязи, но лаз шёл не прямо вниз, а через тамбур и в шахте подъёмника сохранился характерный запах.
Эва поморщилась, и не составило труда угадать её мысли: после драки одежда и так в дырах, а ещё наметилась перспектива испачкать. Мало радости. Там не менее, Эва молча полезла следом за мужчинами. Акиве мысленно вознёс хвалу её отваге.
Призрак нырнул в шахту ещё раньше. Опускался он так, словно преодолевал сопротивление среды плотной как вода. У него даже лицо мучительно кривилось и спадало с резкости. Этому парню жить тоже невесело в таком бестелесном состоянии. Интересно, а нельзя из него сделать человека? Хорошо, что они не узнают, каково это: коротать вечность привидением. Акиве попытался представить грустную судьбу фантома, лишь бы отвлечься от запаха крысиных экскрементов. Вечно разумные существа
Внизу оказалось сумрачно и скучно. Когда Акиве и Эва включили фонари на костюмах, Люц оглядел одежду с завистью. Сами по себе комбинезоны его не прельщали, но вот свет! Всё вампирское совершенство не помогало видеть в полной темноте.
Призрак привёл в лабораторию и горестно завис над царящим там разгромом. Учитывая свежесть следов беспорядка, Акиве догадался, что большую его часть наворотили вампиры, отыскивая тару под горючее, но приборы на стендах они не трогали и те за века мирно истлели сами. Грустное зрелище. Что остаётся от исчезнувших цивилизаций? Людей интересовало прошлое их вида. Они вели раскопки, просеивали песок. Иные предметы сохранялись и через тысячу лет, другим хватало сотни, чтобы рассеяться в прах. Глиняные черепки оказались устойчивее к мерному ходу времени, чем высокотехнологичная дребедень.
Акиве рассеянно разглядывал останки учёного мира, а какая-то смутная мысль на дне сознания не давала покоя. Он ничего не понимал в электронных приборах, но вот людям следовало в них разбираться. Они обязаны были предположить, что катаклизм не на два дня, а затянется дольше. Учёные и строители, создававшие комплекс, наверняка предусмотрели, что им понадобится хорошо сбережённый запас, но вампирам найти его не удалось. Почему? Люди понимали в преддверие войны, что катастрофа может затянуться и многие вещи обратятся в хлам. Черепки, вырытые из песка времени, взывали к благоразумию. Тот, кто готовил подземный город к долгому существованию без связи и снабжения, наверняка продумал способы сохранения имущества, иначе вся работа теряла смысл. Нефть он просто налил в каменную чашу. Куда мог сокрыть точные приборы?
— Люц, а что это были за пустые залы, заметную часть которых занимает странный порог выше человеческого роста?
— Понятия не имею, — ответил белокурый вампир. — Может, убежища на случай наводнения?
Неясная мысль начала созревать в сознании как плод на ветке дерева, наливаться деталями.
— Идём, посмотрим.
Они вернулись в первый из таких залов. Ну да, Акиве не ошибся. Порог имел небольшой скат к центру комнаты, полы тоже были сделаны с уклоном — здесь готовились отражать возможный потоп. С подземными водами справиться не так-то легко. Вообще же это непонятное сооружение напоминало придвинутый вплотную к стене ларь. Акиве видел такие, когда был ещё человеком. В них люди хранили… да много чего хранили.
Одним прыжком он забросил себя наверх. Крышка «ларя» оказалась не гранитной, а скорее глиняной, напоминала черепицу, уложенную так плотно, что лезвие ножа не просунуть. Акиве попробовал зацепить пальцем, но не преуспел.
— Сейчас! — воскликнул Люц.
Он, видимо, угадал намерения Акиве и исчез в ближайшем коридоре, а когда вернулся, то принёс инструменты: каменный круг и стержень из неизвестного металла, явно не железный, а то бы не уцелел. Глаза белокурого вампира горели предвкушением тайны. Эва уселась на край ларя и наблюдала за действиями мужчин с растущим любопытством. Акиве ободряюще улыбнулся ей и принялся стучать камнем по глиняному панцирю.