Плейбой
Шрифт:
Быть может, в моей квартире живёт вовсе не пёс, а какой-нибудь мыслитель или учёный из восемнадцатого века; или женщина, которую в средние века признали ведьмой и сожгли на костре; а может, в шкуре Каина сейчас находился кто-нибудь из моих почивших родственников и просто оберегал меня.
Ну, или мне пора перестать читать фантастику, потому что моё разбушевавшееся воображение уже несётся впереди планеты всей.
Как это часто со мной бывает, я просыпаюсь в своей постели, когда за окном ещё темно, но солнце потихоньку окрашивает тяжёлые облака багрово-розоватым цветом — я частенько зачитываюсь до тех пор, пока не засыпаю
Вот кто для меня был и останется героем — не какой-нибудь там Капитан Америка или Железный человек, от которых весь итак сумасшедший мир окончательно сходит с ума, а обычный водитель экскаватора, который ночи напролёт дежурил у моей постели, когда я болела, потому что мама иногда работала по этим самым ночам; лечил мои побитые коленки после падения с велосипеда; а самое главное, вышел ночью на поиски моего насильника, хотя понятия не имел, где конкретно это случилось, и кого нужно искать. Вышел просто потому, что его дочь унизили и сделали больно; потому что иначе он не мог — вот где истинный героизм в моих глазах.
Да простит меня киновселенная Марвел.
Встаю на автопилоте и прохожу мимо зеркала — мне всё ещё противно и мерзко смотреть на своё отражение, потому что я словно вижу клеймо нечистоты вместо собственного лица — опять же, спасибо чересчур бурно развитой фантазии.
Про походы в душ вообще молчу: первые пару недель я стирала до крови мочалкой собственную кожу, и каждый раз купание заканчивалось для меня истерикой космических масштабов — вплоть до того, что матери приходилось отпаивать меня ромашковым чаем и, как в детстве, по полночи сидеть у моей постели, пока я не усну. Позже я, конечно, стала менее мнительной, перестала видеть на своём теле отпечатки пальцев Сергея, но ночник всё ещё каждую ночь горит в моей комнате, чтобы я, проснувшись ночью от очередного кошмара, не сошла с ума, увидев в тёмном углу то, чего там нет.
Странно думать, что раньше я без страха преодолевала отвесные стены — пусть и со страховкой — прыгала с парашютом и карабкалась несколько километров по горам, потому что сейчас я даже собственной тени способна испугаться; не представляю, как я раньше не боялась действительно страшных вещей.
После водных процедур я наугад вытаскиваю из шкафа растянутый свитер оранжевого цвета и какие-то жуткие зелёные брюки, и мне совершенно всё равно, что во всём этом я буду похожа на тыкву. На голове накручиваю нечто среднее между куксой и вороньим гнездом и для пущей убедительности в своей «уродливости» цепляю на нос очки — в дурацкой оправе, которая мне не подходит от слова совсем. Сделав глубокий вдох, смотрю в зеркало и выдыхаю, потому что совсем не узнаю человека, стоящего напротив — по-моему, у меня вышла отличная маскировка, хотя мне всё равно кажется, что я буду привлекать внимание.
Мнительность плюс паранойя — не лучшие союзники.
Захожу на кухню, и от моего внешнего вида мама в очередной раз тяжко вздыхает, но не произносит ни слова: мы уже давно сказали друг другу всё, что хотели. Такой камуфляж для меня — это своего рода условие, при котором я согласилась выбираться на улицу, чтобы совсем уж не одичать, и чаще всего в компании Каина. Он вряд ли бросится на моих обидчиков с ножом в случае чего, но с ним я всё равно чувствовала себя спокойнее.
Это как если бы под одеждой был кевларовый бронежилет.
Перехватываю
Я могла бы стать отличным шпионом при должной подготовке.
Мы с Каином обычно даём кружочек-другой по парку, что на соседней улице — через пару домов от моего — и возвращаемся домой через магазин, в котором я покупаю себе шоколад или мороженое — в зависимости от настроения. Не знаю, что сегодня заставило меня пойти другим маршрутом: вместо своего парка мы направились в Центральный, который был гораздо больше и более уединённым — выше вероятность того, что на прогулке тебе попадётся меньшее количество людей. А на тех, кто всё же попадётся, я по привычке буду стараться не смотреть, потому что если по ощущениям проводить аналогию, будет похоже на то, как если бы я вдруг попала во вселенную Сверхъестественного.
Примерно с час я изучала дорожку под ногами, пока Каин, спущенный с поводка, шнырял по кустам и здоровался с другими собаками; слушала, как хрустит снег под ногами из-за мороза — будто крошат пенопласт, правда, не так противно. Периодически я отвлекалась на своего пса, но когда из-за снега в глазах начало рябить, пришлось поднять голову, чтобы в поле зрения появились хоть какие-нибудь тёмные пятна.
Именно тогда я и заметила компанию из пяти человек; о том, что с ними что-то не так, я поняла ещё издали — просто потому, что мне вдруг от их вида стало не по себе. К сожалению, обойти их так, чтобы не столкнуться, было невозможно, и чем ближе я подходила, тем отчётливее слышался их какой-то ненормальный смех.
Что-то среднее между ржанием лошади и гоготанием гусей.
Одна из фигур показалась мне знакомой, и когда между мной и ними осталось не больше трёх метров, я сразу поняла, почему моё паучье чутьё заподозрило неладное: среди явно подвыпивших парней, усевшись на спинку скамейки и поставив ноги на сиденье, был Сергей. Он что-то рассказывал и активно помогал себе руками, размахивая из стороны в сторону полупустой бутылкой пива. Прежде чем поравняться с этой мерзкой гоп-компанией, я позвала Каина и прицепила к его ошейнику поводок: так мне было гораздо спокойнее — знать, что я не одна. Опустив голову как можно ниже, я пожалела о том, что так и не удосужилась вчера пристегнуть к аляске капюшон, чтобы можно было спрятать лицо и пройти незамеченной.
А теперь меня не спас даже мой камуфляж, потому что…
— Парни, зацените, кто заглянул к нам на огонёк! — радостно проскандировал Сергей, вскочив со скамейки и перегородив мне дорогу. Я попыталась его обойти, но он упорно де давал мне прохода. — Это ж наша недотрога, собственной персоной!
Остальные поддержали Сталевского в его пышущей оригинальностью шутке и глупо засмеялись.
— Может, познакомишь нас, Сталь? — спросил один из его друзей, подойдя к Сергею сзади и положив ладонь на его плечо.